Начальник милиции. Книга 5

— А фашистами пусть смежники из области занимаются. Лады?

— Я доведу дело до конца, вы же знаете…

— Ох, Морозов, и в кого ты такой упрямый и правильный… Ладно, доводи до чего хочешь, только официально никаких фашистов я регистрировать и в сводку вносить не дам. Вот поймаешь гитлеровцев, приведешь их в КПЗ, покажешь мне лично их бесстыжие морды, тогда и поговорим. А пока — официально у нас обычные хищения на мясокомбинате. Обычный захват заложницы. Обычное убийство на пляже. Рутина, в общем.

— Ну так-то, Петр Петрович, у нас два обычных убийства уже.

— Чего? Каких-таких два⁈ Ты меня, Саша, не пугай. То, что ты кладовщика пришил, так это вовсе не убийство. Это вынужденная мера во имя спасения заложницы и коллеги. Кстати, Мухтар твой где?

— На месте… В ГОВД.

— А я думал, здесь. Там судмедэкспертша говорит, что погибшему зверь какой-то ухо отгрыз. Странно…Я думал, Мухтарка помог.

— Не зверь отгрыз, а Сибиряк.

— Вот разницы вообще не вижу. Держи своего Сибиряка в узде. Сегодня он преступника загрыз, а завтра и на людей переключится?

— Тише, Петр Петрович, — заговорщически проговорил я. — Тише…

— Что такое? — переспросил шепотом Кулебякин.

— Вдруг Тулуш услышит.

— Ну и что? — дивился шеф, но все равно продолжал разговаривать шепотом. — Я же его начальник, ядрёна сивуха! Мне хоть что можно говорить…

— Боюсь, обидится на вас. Если Салчак на кого обиделся, это трындец. Тот уши не сбережет. Я слышал, обычай у них там такой. Чуть что — сразу уши кусать.

Кулебякин нахмурился, потрогал свои уши на всякий случай, прокашлялся в кулак и проговорил:

— Саныч, ну ты это… Про наш разговор ему не рассказывай, ладно? Пусть не обижается. Я же начальник, а на начальников и на дураков не обижаются, сам знаешь.

— Угу… Только вот про труп, когда я вам говорил, что два у нас убийства, я не Жорича имел в виду.

— Господи! Что еще случилось? Ну дайте мне спокойно перевестись на новую и замечательную должность и получить, наконец, подполковника.

— Все понимаю, Петр Петрович, — сочувственно закивал я. — Вот только такое не скроешь от вас, потому что убийство громкое. Сотрудник наш убит.

— Кто? — схватился за голову Кулебякин. — Только не говори, что кто-то из следователей! У нас перспектива по делам в суд горит, у нас и так в следствии работать некому. Ну точно теперь не переведусь…

Он шмякнул ладонь себе на грудь, как будто собрался сам геройски погибать.

— Слава богу, со следователями все в порядке. Старшего инспектора паспортного стола убили.

— Ф-ух… Пронесло, — выдохнул Кулебякин. — Паспортисток у нас несколько. В смысле, плохо, конечно, ужасно… Кого там из них убили?

— Вершинину.

— О как… Интересно, интересно… Но между нами говоря, Вениаминовна давно работала. Баба умная, но жадная.