Начало пути

Горшок попрыгал к краю лестницы и задумчиво посмотрел вниз.

— Как он? — Мне что-то не хочется вставать и проверять самой.

— Лежит. Под дверью. Кажется, мертв.

— Так и должно быть. — Пытаюсь улыбнуться.

— Да, но сейчас он как-то сильно мертв. Не шевелится. Еще и рука с ногой отвалились. Ухо… нос опять набок. Думаешь, очнется?

— Это ты должен знать. Ты же хранилище его души.

— Ну… такие заклинания славятся побочными эффектами. Понятия не имею, когда он там воскреснет.

Подползаю к краю лестницы и тоже смотрю вниз. Расплющенный маг радует глаз и греет душу, с другой стороны, я в шоке.

— Хм… а выглядит ничего так. Завораживающе.

Сёма и эльф похихикали и предложили пойти посмотреть, что там от комнаты осталось. С тем и убежали. Я же осталась сидеть на краю деревянной ступеньки, болтать ногами над пропастью и обдумывать варианты того, что именно стоит сказать магу, когда он очнется. Наверняка ведь будет не в духе. Мало того что он более не властелин червей, так еще и сплющен, поломан и убит как авторитет в наших глазах.

02:56

Народ роется в завалах. Эльф нашел горшочек с какими-то мелкими камушками, сверкающими даже в темноте.

Доволен, счастлив, попросил подержать горшочек, пока он еще чего-нибудь найдет.

Сижу у единственной уцелевшей стены, прислушиваясь к тишине. Всё кажется, вот-вот подойдет некромант и загробным голосом скажет, что именно он со мной сотворит за такое.

Горшок подполз ближе и повернулся ручкой ко мне. Смотрю в плохо прорисованные глаза, то проявляющиеся, то исчезающие на металлическом боку.

— Не грусти. Часа два у нас есть. Потом он будет пришивать ногу, приклеивать нос. А там, глядишь, и отойдет.

— Хм. Успокоил. Слушай, а ты-то за что его так не любишь? В тебе же его душа.

Неужели не сопротивляется?

— Да нет. Она у него мелкая, тихая и спокойная. Добрая, кстати. Местами даже забавная — щекочется внутри.

Мне такое представить слабо.

— Думаю, он рад был от нее избавиться на время. Кстати, ты ей нравишься.

— Кому? — с ужасом.

— Душе некроманта. Потому и меня к тебе сразу потянуло.

— Хм… И что это означает?

— Да ничего особенного. Разве что, когда он воскреснет, будет относиться чуть лучше.

— Обнадежил, нечего сказать. Лично мне до сего светлого мига еще дожить надо.

Сёма фыркнул и повернулся к эльфу, азартно летавшему среди завалов.

В проломе стены виднелись звезды и краешек полной луны.

— Слушай, а как так получилось, что этот мир так похож на мой собственный? Луна одна… в сутках двадцать четыре часа, да еще и все на русском языке разговаривают.

— На каком?

— На русском."

"— Не знаю такого. Здесь все говорят на человеческом (едином), иногда на эльфийском или гномьем, но в основном в городе живут люди, так что и говорят по-людски.

— Гм.

— Да все просто. Смотри. Этот мир — не единственный.