Начальник милиции (СИ)

— Дежурная группа должна выезжать на происшествие в полном составе! — хлопнул кулаком по столу шеф. — Это ясно? По сводке там следователь и инспектор уголовного розыска числятся — на выезде отметились. А остальные что? Вот посмотрят сводку в управлении и скажут, что мы тут ни хрена не работаем! Или, может, кинолог что-то другое раскрывал в это время? — взгляд шефа пробежался по подчиненным и остановился на мне. — Вот скажи мне, Морозов, чем ты вчера на службе занимался?

Я встал и, уперев в него честный взгляд, ответил:

— До обеда сдавал стрельбу и физо. После обеда были занятия по служебной и политической подготовке в ленинской комнате, как и у всех, впрочем. Потом вместе с суточниками строил новый вольер для Мухтара. Стройматериал нам с соседней стройки подарили, у них там обрезь всякая осталась, а нам в самый раз. Потом варил Мухтару кашу, потом…

— Ясно, — оборвал меня начальник. — В общем, работать нам некогда!

Он снова смотрел на всех и в никуда, накрыл личный состав тяжелым взором.

— А кто преступления будет раскрывать? Телевизор где? Трубецкой!

— Работаем, товарищ майор, — встал Антошенька. — Проверили ранее судимых за аналогичные преступления, ориентировали участковых и домуправления, провели поквартирный обход на месте происшествия, проверили телемастерскую, комиссионку и другие места возможного сбыта похищенного.

— А результата нет, — поднял палец вверх Кулебякин. — Чтобы завтра же нашли телевизор. Срок — сутки! По нам и так будут оргвыводы, а вы еще такие кражи не можете раскрывать. Среди бела дня утащили дорогую крупногабаритную технику, и никто ничего не видел! Дармоеды!

Далее пошла тирада о том, что вот в его время, когда сотрудники в лаптях ходили и с палками вместо оружия, а раскрываемость была — не чета нашей.

На такой «веселой» ноте планерка и завершилась. Я направился к себе, переселять Мухтара в новый вольер. Там уже возле него терся Серый.

— О, привет! — я попытался потрепать его по голове, тот недовольно поморщился, мол, не маленький уже, ни к чему телячьи нежности."

"— Привет, Сан Саныч, — ловко отнырнул от моей руки парень. — А почему Мухтар такой красивый стал, не пойму.

— Ну? А раньше некрасивый был, что ли?

— Нет, но сейчас он какой-то гладкий и одновременно пушистый. Будто после стирки.

— Есть такое… Я его вычесал хорошенько, на речку сводил, шампунем отшоркал.

— А почему меня не позвал? Я хочу посмотреть, как он плавает.

— Так ты ж болел. Алена сказала — ангина. Кстати, ты как? Выздоровел?

— Сеструха говорит, что еще нет, дома должен сидеть.

— А чего не сидишь?

Я пощупал его лоб, вроде в порядке, температуры не чувствуется. Он сморщился, как от кастроки.

— Да ну её, заколебала. Залечит меня совсем.