Начальник милиции (СИ)

И есть в этой группе целая собака служебная и я.

Газета «Красный Зарыбинск» отреагировала моментально. С материалом у них были явные проблемы. Оно и понятно — желтуху и сенсации писать нельзя. Все строго по линейке цензуры и партии выстроено. Глобальные вопросы тоже сильно не осветишь, там уже «Правда» масштабно вещала о том, что Брежневу вручена высшая награда Чехословацкой побратимой республики, и что на Ассамблее ООН куча стран горячо поддержала заявление товарища Громыко о прекращении гонки вооружений. Так что газетенке районного (а на самом деле мелко-городского) пошиба оставалось лишь освещать рутинные и мало интересные события, такие как успехи местного мясокомбината, открытие сезонов летних пионерских лагерей и празднование дня мелиораторов.

Поэтому для написания статьи «Морозов и Мухтар» редакцией газеты был немедленно отправлен в ГОВД журналист. Журналиста я решил дождаться в кабинете Вдовиной, чтобы не шокировать прессу своей сарайкой. Вольер новый покажу, а свой кабинет — увольте…

Статейка мне нужна была по стратегическим соображениям. Пресса всегда была четвертой властью, а в СССР так вообще чуть ли не первой. Советский человек безоговорочно верил всему, что написано, непечатно, снято или показано в прямом эфире. И если возникал какой-то спор, то непререкаемым и авторитетным ответом на вопрос «откуда знаешь?» всегда был железобетонный аргумент: «в газете писали» или «по телевизору сказали».

— Надеюсь, Яськина пришлют, — Мария говорила и красила губы, упершись игривым взглядом в маленькое зеркальце. — Настоящий журналист. От бога… Кстати, он про нас уже писал на день милиции.

Кадровичка мечтательно вздохнула, будто под словом «писал» — подразумевалось нечто большее и куда более приятное, чем статейка в газете. — А какие он анекдоты рассказывает. Закачаешься…

В дверь постучали.

— Это Яськин! — выдохнула кадровичка.

— Войдите, — строго проговорил я.

Это был не Яськин. И даже не журналист, а… журналистиха. Молоденькая девчушка лет двадцати, курносо-задорная, веснушчато-косичковая. Вполне себе пионерка, но под немного наивным детским личиком вырисовывался очень даже по-комсомольски взрослый силуэт. Точеная фигурка, где надо — наливная, где надо — подтянутая. Модный батник, приталенный, под мужскую сорочку, юбочка из твида и каблучки. В глазах огонек, в руках блокнотик, а на шее на ремешке — узнаваемая фотокамера «ФЭД» со встроенным экспонометром.

Милая корреспондентка, отметил я про себя и буквально споткнулся взглядом о накатившую грусть в чувственных глазах Марии Антиповны.

— Здравствуйте, товарищи, — звонко выдала журналистка, казалось, что следующей ее фразой будет: «Слушайте пионерскую зорьку!».

— Здравствуйте, — поморщилась Вдовина.