Начать сначала

Аделин громко вздохнула, достала из наплечной сумки комм и скинула мне файл. Я видел, как дрожат ее пальцы и внезапно влажнеют глаза.

Уже открывая его, я все понял.

Мой билет на Ригель. Один. Сегодня с этого же Космодрома. Я долечу с Аделин и охранниками Леона до Проксимы b, а дальше наши пути разойдутся. Они стартанут на Землю, а я до Каптейна, а оттуда на Ригель.

По их плану, но не моему. Им позавидовал бы сам Ганеша.

– Папа поговорил с Мистером Сулом насчет тебя, Ссашшин. Если ты пройдешь вступительные тесты и получишь заключение медицинской комиссии, что годен, тебя возьмут в школу пилотов. На курс для тех, у кого уже есть навыки и опыт. Закончив, получишь летное удостоверение. Поблажек не будет, но тебе не придется ждать в листе ожидания. Захочешь – и снова станешь пилотом. И может, это позволит тебе вернуть память. Но об этом факте придется умолчать. Мистер Сул не в курсе. И этого не должен знать приезжий шайрас из торговой палаты. Иначе ты рискуешь остаться без работы, Ссашшин. Пожалуйста, – умоляюще просила Аделин."

"Ярость жгучей лавой жгла изнутри. Она точно Гаруда, царь птиц, способный погубить наага. За моей спиной. Решила не только за себя. Но и за меня. За нас. А теперь смела просить меня уехать. И воспользоваться подачкой, которую они с отцом сообразили на двоих. Скрытно.

– С чего ты взяла, что я соглашусь на это, девочка? – едва сдерживая злость, ледяным тоном поинтересовался я. Не сводил с птички сверлящего взгляда, думал о том, что пора кому-то выдрать упругий зад.

Так глубоко заблуждался и не подозревал, что мелкая пичуга уложит меня на лопатки своими аргументами.

– А что ты хочешь от меня, Ссашшин?! – не испугавшись моего тона и взгляда, птичка смело смотрела в ответ.

Официант принес нам чай и так же быстро исчез. Чашки звонко бацнули о блюдца. И замолчали, снова погружая наш угол в тишину.

– Жить, все больше прикипая к тебе? Любить все сильнее? Чтобы однажды ты все вспомнил и оставил меня?! Или жил рядом из-за чувства долга, а сам тосковал по другой? А если у тебя есть дети? Потом я совсем не смогу без тебя, Ссашшин… – Голос птички звенел, временами пропадая. И дальше звучал вновь, будто неуверенный смычок елозил по струнам скрипки.

Только в этот раз смычок протыкал мне сердце. Снова и снова. Раня такими правосудными словами.

– Я останусь на чужой планете. Одна. Разбита. Сломлена. Мне нужно учиться, Ссашшин… Как знать, может, с нами это никогда не случится. Но мысли… страхи… Они сжирают меня. Я так больше не могу. Жить только сегодняшним днем.

– Твой отец…

– Папа просто принял, о чем я его попросила, – смело отвечала она. – Ты сказал: «Живи своим умом и сердцем, Аделин». Я запомнила твои слова, Ссашшин. Вот живу. И выбираю… себя. Так будет лучше… для меня. Я нацелена на учебу.