Начать сначала

О перенесенных мучениях я вспоминать не хотел. Это осталось давно позади.

Кожа и хвост полностью восстановились, как и лицо. Я не уверен, что выглядел именно так, но меня устраивало то, что я видел. Доктор Лансей по результатам сканирования черепа, мышц и оставшихся целых участков кожи, предложил мне четыре смоделированных изображения лица. Я выбирал почти наугад. Возможно потом, когда я вспомню себя, новый облик будет доставлять неудобства. Но сейчас мне было почти все равно. Модели лица не очень значительно отличались друг от друга, и похоже, я был весьма недурен собой в прошлой жизни. Может, правильным решением было подождать, когда память вернется, и уже потом заниматься лицом. Но когда это будет, я не знал. А выбраться с Мары и искать свой дом, я планировал как только у меня появится для этого первейшая же возможность. Жить со шрамами и привлекать к себе излишнее внимание подходило мне куда меньше, чем вероятно измененная внешность. Привыкну.

Операцию по восстановлению лица пожилой целитель проводил в несколько этапов. На рассвете я непременно возвращался в дом в лесу, и всегда в сопровождении птички. Никакими силами не удавалось отделаться от этой настырной пигалицы. Сильной духом и упрямой настолько, что мне порой хотелось ее укусить за маленькую, но аппетитную задницу. Которую птичка периодически демонстрировала, приходя в обтягивающих брюках."

"После операций и под воздействием лекарств я часто дремал сидя, покачиваясь на кресле у окна. Я заметил его в первый же день пребывания из-за его забавной конструкции и перетащил из спальни. Оказалось, в нем вполне комфортно сидеть, куда лучше чем на деревянных лавках, не сильно удобных для шайрасов в их змеиной форме. В кресле мне было значительно проще соблюдать предписания врача после оперативных вмешательств – находиться в вертикальном положении. А не спать, отключившись лицом в подушку, как я любил.

Птичка играла. Каждый день оттачивала произведение какого-то великого композитора, погрузившись в исполнение с головой сливалась со своим инструментом, и неизменно притягивала слух и взгляд. Готовилась к экзамену для поступления в консерваторию на Земле, где-то на Азиатском континенте. Не зная, отпустит ли ее отец или все же воспротивится и обяжет вести с ним семейные дела. Кроме птички, ему некому передать свои угодья и усадьбу, размером с приличный замок.

А еще она много болтала. Больше особо не таясь. Семья Морелли была в Земной Коалиции единственным поставщиком синих трюфелей и редкого сорта чая Да хун пао. Его, помимо Мары, выращивают и ферментируют только на Земле. Мне стали отчетливо ясны вложения этой семьи в когда-то необитаемую луну, но с подходящим климатом. И желание Леона Морелли все оставить единственной дочери.