Начало

Так, один раз к нам вышел какой-то капитан, по-видимому, штабной работник, который сразу заявил:

— Что-то не знаю я вас, товарищ полковник…

— А кто тебе, КАПИТАН, должен обо мне докладывать?

— Ну…

— Не слышу!!!

— Никто, товарищ полковник. Виноват, товарищ полковник.

— Поступаете в распоряжение коменданта.

— Есть.

Тогда я удачно передернул его слова. ""Знать"" и ""докладывать"" — по сути разные вещи, хотя ""докладывать"" и является одной из причин состояния ""знать"" — тут-то капитан и попался в смысловую ловушку — по логике все верно, а времени продумать другие причины, почему он мог знать, он не успел — я его давил своим ""Не слышу"", и ему надо было что-то отвечать. А отвечать нечего, остается только сливаться, так как капитан — не такая уж крупная сошка, чтобы ему действительно что-то докладывали о высшем комсоставе. Потом он может и допетрит до этой логической нестыковки, но к тому моменту он уже увидит, как тут все устроено, и что мне подчиняются, поэтому и меня уже будет воспринимать как должное, так что и вопросов больше не возникнет. Если только из любопытства — откуда я такой взялся, но никак не из подозрительности, как было только что.

Главное — я научился в таких случаях делать морду кирпичом. Во многом этому помогало то, что собранное мною ядро верило мне. Остальные, видя такое доверие, либо принимало его, либо по-крайней мере держало себя в узде — мало ли что мои ""гвардейцы"" с ними сделают. Так мы и ""поддерживали"" друг друга — я черпал силы в доверии и наличии ресурса в виде структуры, спаянной этим доверием, они — в крыше, которую я им ""обеспечивал"" — званием, документами, которые выглядели, да и были — настоящими, если бы не были выписаны самозванцами, а самое главное — той же структурой, которая всегда придет им на помощь. Народ все больше проникался чувством локтя, ощущением поддержки, которое он получал от сослуживцев, собранных в наши структуры. Для самых недоверчивых был еще один кнут — моя личная охрана. Хотя она и выполняла приказы по захвату или ликвидации некоторых людей, но там всегда были доказательства их вины — предательство, мародерство или просто подозрительное поведение, о котором докладывали сами гвардейцы. Отдавать им приказы, противоречащие человеческой логике, я пока опасался — могли и не выполнить, а то и скрутить — уже меня. Рисковать не стоило. Поэтому ""кирпич"" — пока наше все."

"Но и структуру следовало постоянно укреплять, расширять и цементировать. В первое время приходилось много внимания уделять внешнему виду бойцов. Конечно, многие пережили разгром своих частей, вышли из окружения, да и просто помотались по лесам, поэтому сразу требовать от таких людей соблюдения внешнего вида — это было чересчур.