Начало

Наши танки стало слышно, только когда они вышли из леса — огромные бочки глушителей заметно ослабляли их звук, но скрип гусениц ничем не заглушишь. Но немцы поначалу вели себя тихо — впереди мы пустили их единичку и тройку, затем — два бронетранспортера, так что некоторое время они принимали нас за своих. А СУшки на дорогу и не поперлись — рассредоточились на опушке и стали выискивать — кто оживет. Внезапно разгорелась, смолкла и снова разгорелась стрельба, но это была уже агония — цепи штурмовиков уже вели зачистку территории. Аэродром умер почти без мук.

Мы его чистили весь этот и часть следующего дня — больших частей рядом не наблюдалось, а малые мы перехватывали на подходах. Так, мы с удовольствием приняли колонну с продуктами, колонну с бомбами и бензином, и две группы проверяющих. А на самом аэродроме тем временем шло оприходование матчасти и допрос пленных. Я сначала мандражировал, ну как же — захватили целый аэродром, с серьезной техникой. Большое дело. Надо бы нагадить тут по максимуму и быстро сваливать. Было еще у меня предубеждение, что немцы — это какие-то роботы, которые всегда действуют быстро и безошибочно. И это несмотря на то, что их уже изрядно потрепали, в том числе и я сам. Но то были небольшие уколы, сейчас же мы вдарили им наотмашь, и возможная ответка пугала. Все казалось, что на нас сейчас свалится какая-нибудь танковая дивизия, окружит и раскатает по траве тонким слоем. А с другой стороны — откуда она тут возьмется? Если у немцев есть дивизия, то она наверняка на фронте. Снимать ее не будут. А если какой-то эшелон с танками, то чтобы его остановить — уже надо время — просто так останавливать не будут, им надо сначала разобраться, что тут что-то не так. А на это требуется время — посмотреть, доложить, осмыслить. И со всем этим у фрицев была напряженка. Захваченный радист передавал сообщения и по рации, и по телефону, и параллельная прослушка его разговора не показала, чтобы на том конце возникли какая-то суета или даже подозрения — разговоры проходили в рабоче-ленивом режиме. Пеших групп не было, а группы на транспорте появились уже после полудня, и мы их захватили. Так что поднимать тревогу по сути дела пока некому. Да если и поднимут тревогу — под рукой должна оказаться боевая часть, ее надо развернуть и направить на нас — а это все не быстро. Если часть передвигается по железной дороге — ей надо выгрузиться, а если идет пехом, то значит она некрупная — вряд ли немцы будут гонять своим ходом крупные части на такие расстояния. Поэтому я перестал себя накручивать и стал наслаждаться процессом раздербанивания аэродрома."

"Самой главной нашей добычей стали шесть истребителей, которые летуны перегнали по воздуху к нашему городу — просто взлетели с аэродрома и пошли на восток.