Над законом

Капитан был гораздо крупнее и, несомненно, сильнее, но Юрген обладал явными преимуществами в ловкости и маневренности, да и вообще выглядел мужчиной крепким, хотя сейчас и визжал, как баба, у которой совсем уж было отобрали честь, да ненароком передумали. Впрочем, его можно было понять – пьянство на борту хоть и веселая штука, но до добра не доводит.

– Старая вонючая свинья! – кричал совершенно потерявший голову Юрген, не заботясь о том, что его могут услышать на берегу. – Надо было оставить тебя на той помойке, где мы тебя подобрали!

– Кого ты называешь свиньей, ты, вазелиновая задница?! – включился, наконец, в беседу капитан, превратив монолог Юргена в оживленный диалог. – Это себя ты называешь работодателем, дешевая подстилка, контрабандист?!

Последнее слово он произнес напрасно – торчавшие из кокпита головы спрятались, как по команде, а Юрген вдруг перестал кричать и сделался холоден и сосредоточен, как хирург перед операцией.

Оценивающим взглядом посмотрев на зажатое в своей руке бутылочное горлышко, он неторопливо, но очень целеустремленно двинулся к капитану. Капитан Эдгар Валтер оборвал на полуслове длинное многоэтажное ругательство и озадаченно воззрился на приближающегося к нему бледного, как сама смерть Юргена.

– А, – сказал, он наконец, – ты все-таки решил поразвлечься, мой мальчик? Что ж, давай потанцуем."

"Юрген в ответ только оскалил зубы – чересчур белые и ровные для того, чтобы быть настоящими, – и сделал длинный выпад бутылочным горлышком. Капитан с неожиданным для его комплекции проворством отступил в сторону, пропуская выпад мимо себя, перехватил руку Юргена и резко вывернул ее, заставляя противника повернуться вокруг своей оси. Тот, однако, не стал дожидаться, когда лишат способности шевелиться: напротив, осознав свое бедственное положение, он резко ударил каблуком своего ботинка по носку матерчатой туфли капитана Валтера и одновременно нанес короткий и точный удар ребром ладони в пах капитана. После этого он добавил локтем в солнечное сплетение, но это было уже не нужно: капитан, только-только вознамерившийся как следует съездить ему по шее, выпустил его руку и согнулся в три погибели, выпучив глаза и открыв рот, как будто пребывал в сильном удивлении. Юрген наслаждался лицезрением поверженного противника и настолько увлекся этим зрелищем, что был очень удивлен, когда большой и увесистый кулак капитана врезался ему в подбородок. Юрген почувствовал, что ноги его против воли отрываются от пола; в следующее мгновение он ударился спиной о леера, перевалился через борт и упал в загаженные воды Даугавы, плескавшиеся между бортом яхты и старым каменным пирсом.