Над законом

Куда ты его девал?! – заорал он так, что Юрген отшатнулся. – Он на яхте?! Где яхта?!

Илларион никогда не был мастером по выколачиванию разведданных из пленных: легче было сходить и посмотреть самому, но сейчас у него не было ни времени, ни желания бродить по порту в поисках яхты, о которой он не знал ничего, кроме того, что она существует, – ничего, даже названия. Он испытывал определенную неловкость за свое поведение, но, в конце концов, у Юргена были свободны руки, так почему бы ему не ответить ударом на удар?

Словно прочитав его мысли, Лаубе вдруг метнулся вперед, ухитрившись отбить в сторону ствол пистолета. К несчастью, он считал этот кусок металла главной опасностью, ошибочно полагая, что без пистолета Забродов не представляет для него угрозы.

В следующее мгновение он оказался зажатым в угол кабины. Илларион держал его на расстоянии вытянутой руки, крепко сомкнув пальцы на горле несчастной жертвы.

– Где яхта? – спросил Илларион и немного сильнее сжал пальцы. Лаубе отрицательно замотал головой, и Забродов, легонько потянув упрямца на себя, стукнул его затылком о стенку кабины. – Говори, мерзавец, или я душу из тебя вытрясу. Ты думал, со мной можно шутки шутить? Меня в Москве все кидалы стороной обходят, а тут – поди ж ты, выискался умник! Где твое дырявое корыто, говори? Где груз? Где мои деньги? Где? Где? Где?"

"При каждом 'где?' голова Юргена с негромким стуком ударялась о стену кабины. Пальцы его беспомощно цеплялись за руку Забродова, безуспешно пытаясь разомкнуть железную хватку. День, начавшийся не совсем удачно, кончался из рук вон плохо. Единственное, чего хотел сейчас Юрген Лаубе от жизни, – просто жить. Этот псих, в руки которого он так опрометчиво угодил, считал, что Юрген хочет слишком многого. В голове Лаубе все смешалось. Теперь ему казалось, что, если убедить этого сумасшедшего в своей непричастности к исчезновению груза, то он оставит его в покое. Пусть спрашивает Штюбе – в конце концов, этот вонючий груз был нужен ему, а не Юргену. Может быть, Штюбе и вправду стащил четыре ящика вольфрама, пока они обменивались любезностями. После очередного удара о стену Юргена вдруг осенило: вполне возможно, что яхта давным-давно снялась с якоря и ушла, оставив его расплачиваться за все; и, судя по началу, расплата обещала быть свирепой.

Он захрипел, подавая своему мучителю знак, что хочет говорить. Мертвая хватка на его горле ослабла, и Юрген, хватив для начала несколько глотков воздуха про запас, торопливо заговорил:

– Я не знаю.., правда, ничего не знаю. Я покажу, где яхта.., если она уже ушла, значит, это Штюбе.., я найду его и убью.., и капитана...

– Кто такой Штюбе?

– Мой партнер.., немец. Платит за все он. Только он мог забрать вольфрам, больше никто...