Над законом

Это, между прочим, после твоей политбеседы было – насчет экономии боеприпасов.

– Конечно, – сказал Мещеряков. – А то взяли моду – из автомата по воронам стрелять.., спортсмены.

– Попробовал бы сам... А хорошие были ребята, – сказал Илларион и снова широко зевнул.

– Хорошие, – согласился Мещеряков. – Вас, помнится, так и называли – гвардий балаган имени Забродова.

– Это от зависти. Таких орлов больше ни у кого не было.

– Это уж точно. Шел бы ты спать, орел. Отоспишься, отдохнешь, съездишь в райцентр, а завтра с утра можно и домой. Заодно и меня подбросишь.

Надеюсь, что на этот раз обойдется без столкновений с яхтами, подводными лодками, а также самолетами и разведывательными спутниками.

– Ох, надеюсь... Постой, – насторожился Илларион, – ас чего это я в райцентр поеду? Ты что. полковник, местной милиции меня продал?

– Как можно, – замахал руками Мещеряков, – что ты. Я просто подумал, что ты захочешь заглянуть в тамошнюю больницу.

– Вот еще, – сказал Илларион, вставая со стола и с хрустом потягиваясь. – Что я там потерял?

Царапины не в счет, а кости все целы.

Он прошелся по кабинету, снова присел на стол, опять вскочил и направился к дверям.

– Пойду-ка я, пожалуй, и вправду спать, – сказал он с порога. – К -Степановне пойду – авось, не прогонит по старой памяти. У нее, помнится, чекушка была, все никак руки не доходили выпить.

Вот выпью – и на боковую.

– Погоди, – сказал Мещеряков. – Ты, когда выспишься, все-таки в больницу съезди. Там тебя видеть хотели. Уважь человека, ждет все-таки.

– Кто же это? – спросил Илларион. – Учти, на местных придурков я досыта насмотрелся – и на здоровых, и на больных. Так что, если это какой-нибудь Воробей, то он может ждать до второго пришествия.

– Да нет, – сказал Мещеряков, – не Воробей.

– Тогда кто же? Не тяни, полковник, что ты мнешься, как витязь на распутье?

– Да дело такое.., как тебе сказать.., деликатное, в общем.

– Неужели мой тест на беременность дал положительный результат?

– Размечтался... Просто Виктория Юрьева передавала тебе привет и очень просила зайти, когда освободишься.

– Какая еще Вик... Кто?!

– Юрьева. Виктория, по-моему, Павловна. Ты что, ее не знаешь?

Полковник Мещеряков неожиданно обнаружил, что висит, не касаясь ногами пола, и смотрит на Забродова сверху вниз.

– Кто?! – повторил Илларион. Вид у него был совершенно безумный.

– Ты что, взбесился? – просипел он, делая слабые попытки освободиться. – А ну, поставь на место!

Илларион опустил его на пол и отступил на шаг.

– Говори толком, Андрей, – попросил он. – Я знал здесь только одну Викторию, но она мертва.

– Так уж и мертва, – проскрипел Мещеряков, оправляя смятую одежду и заталкивая в брюки вылезший хвост рубашки.