Над законом

Там, на кухне, – добавил он, видя, что Сорокин поднялся.

Сорокин шагнул в кухню и сразу увидел Лямина, навзничь распростертого в луже собственной крови под лестницей, которая вела на чердак. Лейтенант все еще сжимал в руке свой бесполезный 'Макаров'. Поодаль валялся еще один пистолет – похоже, это был 'ТТ'.

– Орудие убийства, – пояснил неслышно вошедший следом Круглов, легонько поддевая пистолет носком ботинка. – Этот гад, похоже, прятался на чердаке, а когда твой человек туда полез... В общем, я опоздал самую малость. На полчасика бы раньше...

А так он успел ускользнуть. Пошел в соседнюю комнату, петельку соорудил...

Сорокин почти не слышал его. Подойдя к Лямину, он присел на корточки и пощупал пульс на шее.

Пульса не было, но тело было еще теплым – лейтенант умер совсем недавно.

– Как же это ты, сынок? – тихо спросил Сорокин и повернулся к Круглову. – Зверев где?

Вслед за неумолкающим майором он прошел в помещение, где висел бывший слесарь оборонного завода. На полу под ним поблескивала небольшая лужица, в стороне кверху ножками валялась отброшенная табуретка, похожая на дохлую собаку. Сорокин бросил равнодушный взгляд в перекошенное почерневшее лицо, машинально дотронулся до безвольно свисающей руки повешенного и вздрогнул – рука эта была намного холоднее, чем кожа Лямина, умершего, по словам Круглова, на добрых полчаса раньше. Полковник перевел взгляд на гэбэшника, перехватил его колючий взгляд.

– Интересная история, – хрипло сказал полковник. – Прямо Агата Кристи.

– Да, – медленно проговорил Круглов, не отводя от Сорокина странного взгляда, – история что надо.

Ты бы уезжал отсюда, полковник. Добром тебя прошу!"

"– А это ты видел? – спросил Сорокин, показывая майору круглое окошечко в вечную жизнь, расположенное на дульном срезе своего служебного пистолета. – Ты арестован по подозрению в убийстве работника милиции. Так что добром тебя прошу: положи руки на затылок и встань лицом к стене, не то на совести Зверева окажется еще один труп!

Рассказывать сказки я умею не хуже тебя, так что шевелись-ка поживее!

– Попей холодной водички, полковник, – посоветовал Круглов, – приди в себя. Что ты несешь?

Однако Сорокин уже полностью овладел собой и теперь отчетливо видел панику, прыгавшую в глазах попавшегося гэбэшника. Было совершенно очевидно, что никакие подкрепления к нему не прибудут, что действовал он на свой страх и риск и вполне закономерно засыпался, поскольку слишком много о себе возомнил. Так что Сорокин, не тратя слов, энергично шевельнул стволом пистолета.

– Совсем ошалел, – пробормотал Круглов, но к стене все же повернулся и дал себя обыскать.