Над законом

– Послушай, – она повернулась к нему и уставилась на него в упор взглядом дикой кошки, – мы непременно должны по сто раз обсуждать очевидные вещи?

– Да какая муха тебя укусила? – тоже стал выходить из себя водитель. Этот тяжелый взгляд жег ему щеку, нервируя и мешая внимательно следить за дорогой. – Что ты все время гавкаешь, как московская сторожевая?

Женщина некоторое время продолжала разглядывать его, потом с заметным усилием отвела взгляд и стала смотреть вперед. Утреннее солнце посылало свои лучи параллельно земле, изредка мелькая в зеркальце заднего вида слепящим пятном.

– Надоело, – сказала женщина, когда ее спутник уже решил, что она так и будет молчать. – Надоело мотаться туда-сюда за гроши, когда этот удав гребет миллионы, просто сидя в Москве и ничего не делая.

– Ха! – оживился мужчина и даже покрутил головой от полноты чувств. – И после этого она будет говорить, что я ною!

– Тебе этого не понять. Квадрат, – сказала она и взяла сигарету из лежавшей под ветровым стеклом пачки. – Я ведь баба, а годы уходят...

– Да какие твои годы! – бодряческим тоном воскликнул тот, кого назвали Квадратом. – Ты у нас еще ого-го!

– Иго-го, – передразнила она. – В кровати я еще, конечно, троим молодым фору дам, но вот замуж мне уже не светит.

– Куда-куда? – не веря своим ушам, переспросил водитель. – Мне послышалось, или ты сказала 'замуж'?

– Тебе не послышалось, – сухо сказала она.

– И тебе это надо?

– Да нет, в общем. Просто устала от коротких интрижек. И потом, я хочу ребенка.

– А это еще зачем?

– Просто затем, что я женщина. А женщины существуют не для того, чтобы возить через границу всякое дерьмо, а для того, чтобы рожать.

– Слушай, лапуля, кончай эту тему, а то я от жалости разрыдаюсь!

– Я тебе не лапуля, – она холодно взглянула на него, – и тебе по этому поводу волноваться не стоит. Ты и твоя жалость мне никогда не понадобятся!

– А зря, – нимало не смущенный этой отповедью сказал водитель, и она поняла, что ей не стоило демонстрировать свою слабость перед этим ничтожеством. – Ты многое теряешь, поверь.

– Верю, – безразлично сказала она.

– Доверяй, но проверяй. Может, остановимся?

– Если тебе нужно подрочить, валяй, останавливайся. Я, так и быть, подожду. Вряд ли это будет долго.

Она с удовлетворением пронаблюдала за сменой выражений на его лице. Удар, как всегда, был нанесен расчетливо и точно, и на некоторое время он замолчал. На секунду она даже пожалела об этом.

Возможно, потрахаться было бы неплохо, но тогда они опоздали бы к назначенному сроку, а это было просто недопустимо. Опоздание свело бы на нет недели усилий, сопряженных со смертельным риском, уничтожило бы надежду изменить это постылое существование...

За весь день они остановились только один раз.