Над законом

Он принял протянутый ему пистолет и небрежно бросил на сиденье рядом с собой.

– Итак, – продолжил он, – теперь, когда с формальностями покончено, каков будет ваш ответ?

– Хотите десять процентов? – спросил Гуннар. – Подумайте хорошенько, это большие деньги. Я предлагаю вам работать на меня. Согласитесь, уровень жизни в Латвии все-таки на порядок выше, чем в России.., я не говорю уже об уровне культуры.

– Вы что, нанимаете меня смотрителем музея? – спросил Илларион. – При чем здесь уровень культуры?

– Действительно, культура здесь ни при чем, – согласился Гуннар. – Просто.., к слову пришлось.

– Не понимаю, на что вы рассчитываете, – искренне сказал Илларион. – Ну хорошо, вы оттяпали один груз.., но ведь это же не первый и не последний, правда? Ведь вы этим разрушаете налаженную цепочку.., да вас просто могут шлепнуть, в конце концов. Вы об этом подумали? Вас уже сегодня могли запросто пришить – там, возле блок-поста, а я могу это сделать в любую минуту. Что вы, черт побери, задумали, и почему решили, что я стану участвовать в вашей идиотской затее?"

"– Груз был перехвачен случайно, – с неохотой сказал Гуннар. – Просто нескольким нашим коллегам захотелось.., как это по-русски?., легкого хлеба. Они уже получили по заслугам, а груз отправлен обычным порядком, так что все, что мог бы получить теперь Старцев, – это свои проценты, плату за пересечение границы на его участке.., если хотите, таможенный сбор. Но я спрашиваю: зачем? Зачем Старцеву деньги, которых он не заработал? Его блокпосты не обойдет разве что слепой от рождения, и то только в том случае, если ему не повезет. Я считаю, что его следует исключить из дела, и готов прямо заявить об этом нашим партнерам как в Москве, так и в Риге.

– А что скажут ваши партнеры – ваши старшие партнеры в Москве и Риге, особенно в Москве, узнав о том, что ваши люди забрались в глубь чужой территории, устроили там пальбу, убили курьера и проводника, сожгли кордон и угнали машину с грузом? Вам не кажется, что подобные вещи попахивают международным конфликтом?

– Но ведь они же об этом не узнают, – мягко сказал Плешивый Гуннар, оборачиваясь к Иллариону, – правда? Десять процентов, – напомнил он.

– Пятнадцать процентов – это хорошо, – невозмутимо сказал Илларион, – но ведь Старцев уже все знает.

– Его слово ноль против вашего, – возразил Гуннар, – и это при том, что вы там были, а Старцев не был. А двенадцать процентов от прибыли послужат целительным бальзамом для вашей потревоженной совести. Кстати, это не от вас так несет бензином?

– От меня, – признался Илларион. – Я пролил немного на руки, когда поджигал блок-пост.

Тринадцать.

– Надо было помыться. Совершенно нечем дышать.., впрочем, о чем это я? Где же вам было помыться? Двенадцать с половиной, и кончим с этим.