Над всей Испанией безоблачное небо (СИ)
Гражданская война страшная штука, особенно когда над головой вечно голубое испанское небо, под которым хочется жить мирно. Вот только невозможно найти примирение в обществе, терзаемом политическими противоречиями, расколотым взаимной ненавистью. Тут возможно только одно решение – уничтожить противников силой. Как мрачно шутили мятежники в Испании жаркими июльскими днями 1936 года – «удовлетворить чаяния крестьян о земельной реформе можно только одним способом – дать всем по два квадратных метра на могилу». У главного героя хватило мужества сохранить верность присяге и умереть за Республику в первые дни мятежа, однако не достало решимости сражаться за нее. Но на обшлагах кителя адмиральские нашивки, в заливе эскадра, которая может определить весь ход вспыхнувшей гражданской войны в самом ее начале. А еще есть то, что можно назвать «вмешательством из будущего»…
Но времена меняются, особенно в революцию, и тот, кто это не желает принимать — с тем народу не по пути!
К тому же на службу в военно-морском флоте была привлечена масса гражданских моряков — вот тут в лояльности не могло быть ни малейших сомнений. А потому предпочтение отдавалось сторонникам республиканской, социалистической и коммунистической партий, им можно было доверять, в отличие от анархистов. Последних сейчас старались списывать с кораблей на берег, воспользовавшись любым поводом. События на «Хайме I» наглядно показали, чем опасна на кораблях «вольница», враждебная любой дисциплине, без которой флоту не выжить, не то, чтобы действовать.
Нет, все происходило без всякого принуждения, анархисты ставились перед простым выбором — или «легкая служба на берегу с победным маршем на Бургос, с доступными женщинами, вином и славой», либо «тяжкие флотские страдания без всяких перспектив».
И тут на ум пришло незнакомое прежде высказывание, причем на русском языке, которого Асарола не знал, но все великолепно понял — «баба с воза, кобыле легче»!
Эль-Ферроль
— История стала изменяться, можете мне поверить, дон Хуан, — Асарола говорил приглушенно, под глазами застыли черные круги. За эти дни альмиранте сильно изменился, порой Феррагут его не узнавал, настолько он стал другим. Ниспосланное ему знание не могло не давить душу, капитан это прекрасно понимал, теперь осознав, что означает фраза — «да минет меня чаша сия». Действительно, порой лучше не знать о будущем, живется спокойнее. Но в тоже время Хуан прекрасно понимал, что обязан энергии адмирала собственной жизнью — быть расстрелянным у казарменной кирпичной стенки он не хотел, ведь у него ослепшая жена и четверо детей.
— Страны, что хотят захватить мировое господство, наглые и агрессивные. И если им не дать укорот, то они ввергнут мир в бойню, погибнут миллионы человек. Мы должны с тобой это предотвратить, Хуан, пусть даже ценой собственной гибели. И сделать это можно одним способом — нанести германскому и итальянскому флоту неприемлемые потери, если нам вздумают диктовать условия. Испания не Абиссиния, мы не беспомощные туземцы, которых травили газами без всякой жалости!
Слова в кабинетной тиши прозвучали глухо, но в них было столько едва сдерживаемой ярости, что Феррагут почувствовал всю ту душевную боль, что терзала адмирала, что впервые он потерял контроль и обратился к нему на «ты», как к другу. И капитан негромко сказал:
— Вы можете на меня полностью положиться, мон альмиранте. Я поведу линкоры в бой, и если суждено погибнуть за Испанию, то отдам жизнь. Но я не уверен в успехе — как бы не повторилась катастрофа девяносто восьмого года, а Сеута не стала бы для нас «вторым» Сантьяго.
Похожие книги
Мысленным взором
Эвиас
Связанные ненавистью
Дни нашей жизни
Небо для Беса
