Надежда для рода Касари!

Тут не до экономии. Исчезнуть, и самое главное - сделать это быстро. А водитель пообещал домчать с ветерком. Все-таки современные аэромобили высшего класса способны развивать баснословную скорость.

В дороге ей вспомнилось то, как она так же бежала из отчего дома. Ей подумалось - «Дежавю». Тогда судьба еще молоденькой Кейси тоже заставила ее убегать.

«Неужели такова моя доля, и я нигде не обрету счастья, спокойствия, своего дома?»

В тот злополучный год, когда ей стукнуло пятнадцать, пришлось от отчаяния проникнуть ночью в святая святых рода. Призвать магию рода, прося справедливости.

Родовой камень откликнулся, заставив поделиться переживаниями. Шокирующим результатом стало не только обретение магии рода, о которой она мечтала для поступления в магическую академию, но и полное признание ее как Главы рода. И самое страшное - камень потух наполовину, раскололся надвое. Когда она приложила свои руки к нему, тот уменьшился и сам запрыгнул за пазуху. Ей еще подумалось – «Что теперь будет? Родовая магия решила уйти вместе со мной».

Ей бы убежать, не привлекая внимания, и радоваться, что тайный обряд завершился благополучно.

Ведь отходила Кейси от произошедшего пару часов, поглощенная мыслями окружающих. Тогда-то она и поняла, что открылся эмпатический дар. А когда приказала голосам замолкнуть, увидела отголоски ментального дара и поняла, что сможет поторговаться с дядей на равных."

"Она вернулась к своему дяде, занявшему место Главы после смерти родителей, немного растрепанная и взмокшая. На первый взгляд она не представляла угрозу, поэтому и рискнула, потребовав отпустить ее в академию. Конечно, она схитрила.

На ее стороне была родовая магия, но дядя слишком заигрался в Главу, забыв о том, что обязан заботиться о племяннице.

В беседе приложила его сырой ментальной силой, вытребовав разрешение на поступление. И так как несовершеннолетние не могли поступать, велела приписать год.

Когда девочка получила на руки долгожданную бумагу, то кинулась собирать свои хилые пожитки, уместившиеся в одну сумку. Но свобода от семейства, долгое время не замечавшего ее, а потом вдруг решившего выгодно продать замуж за старика, была важней.

«А с остальным как-нибудь справлюсь», - решила она для себя. Надо было потребовать денежную компенсацию. Ведь ее дядя распоряжался родительскими счетами до ее совершеннолетия. Но она не стала этого делать, рассудив, что ее уход они не заметят и просто забудут о неприметной девочке. Главное, чтобы та не пошла добиваться справедливости.

Они не зря ограждали ее от встреч с главной леди рода. Та не потерпела бы пренебрежения к внучке, растущей как сорняк, - никому ненужной и позабытой.