Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик

— Это Триммер, — сказал майор, когда один из прибывших, с нашивками лейтенанта на «мёртвом» комбезе, энергично зашагал к нам. — Он останется тут за старшего, а я с вами и освобождёнными пленными вернусь к месту падения корабля… Количество выживших — полный десантный взвод и двадцать шесть членов экипажа. Тридцать семь погибло.

— Ясно, — протянул я и встал, пора было знакомиться с лейтенантом и собираться в дальнее путешествие.

Перед отправкой я попрощался с парнями, особенно с Айронсом, и, забравшись в салон, прошёл к креслу пилота, что в скафе было не совсем удобно.

Маленький самолёт, я до сих пор с удивлением вспоминаю, как мы уместились, когда летели в первый раз на потрахушки.

Когда мы прилетели к месту падения, то застали там хорошо организованный и защищенный лагерь. Медмашина стояла в центре, и около неё суетилось несколько фигурок в белых медицинских комбинезонах. Тоже «мёртвых», естественно. Вокруг машины на носилках лежало огромное количество раненых. На моих глазах, когда я заходил на посадку, из машины выносили одного пострадавшего и заносили другого. Всё прояснилось, когда я рассмотрел их.

Стало понятно, что выжившие медики в лечебных капсулах снимали болевой шок у обгоревших до головешек людей, пока реаниматор был занят. Где-то среди раненых потерялся мой боец с ампутированной пулей рукой. Думаю, парня отодвинули в очереди далеко в сторону, занимаясь критическими случаями. А ампутированную конечность и отрастить можно… потом. В принципе медиков я понимал, сам бы так сделал. Также выяснилось, что выжившие в четвертом модуле всё-таки были, я не правильно понял майора. Когда берёшь за обгоревшие огрызки горелого стонущего человека, похожего на тлеющее полено, и пытаешься его вынести, а огрызки ломаются или, что страшнее, кожа при прикосновении сползает, обнажая красное сочащееся сукровицей мясо, то становится понятно, почему майор сомлел и решил сменить обстановку. В четвертом модуле благодаря защите и скафам выжило шестеро, остальные действительно сгорели, не дождались помощи, заживо испеклись в скафах, но эти шестеро самые тяжёлые. Вот пятерых обгоревших попеременно и помещали в капсулы, чтобы они там пришли в себя, пока восстанавливается кожный покров у шестого. Шанс у них был, если они не сойдут с ума. С остальными легче. На корабле медотсек был уничтожен, так что уповать оставалось на три наши капсулы. Только одно радовало — уцелел медсклад с картриджами к капсулам, с этим проблем не было.

В лагере я пробыл два часа, входя в суть дела, и вдруг обнаружил, что я тут особо и не нужен. Я не мог не вздохнуть спокойно и облегченно. Всё решается без меня, компетентных офицеров хватало.