Папа (для) моей дочери

Я решила, что бабуля что-то напутала: не могут такие животные лгать. И я выкинула это из головы, отвела Женьку в детский сад и пошла на работу. К моему огромному удивлению, Кира уже была на месте.

– Ты сегодня рано, – сказала я Шелест вместо приветствия.

– Клим отведёт Кристю. Привет, Ириш.

– Привет! А ты на него столько наговаривала, – поддела я Киру.

– Да сама в шоке. Такое ощущение, что подменили, – пошутила Шелест.

– Может, повзрослел? – подкинула мысль.

– Кто? Клим? Не смеши меня! Так, ладно. Вернёмся к нашим единоро... Тьфу ты! Кристина вчера вашими единорогами мне все уши прожужжала!

– Ага, – согласилась с Кирой. – И моя тоже.

– Загорелась не хуже твоей Женьки. Кое-как заставила угомониться! Точнее, отправила к Климу. Сам раздразнил – пусть сам и мучается.

– Какая злая сестра.

– И не говори! Сама себя не узнаю. Клим говорил тебе, что твоя мама взяла его к себе на работу?

– Нет. Мы с ним практически и не разговаривали.

– Ну да, у вас там две жужжалки были.

– Ага, – улыбнулась Кире.

– Тебе, я смотрю, тоже понравилось?

– Да. Даже во сне лошади с единорогами снились, – поделилась я.

– А вот это плохо, – заметила Кира.

– Почему?

– Я не помню. Но знаю, что не очень хорошо. Вроде обман, что ли.

– Кира, у меня кроме мамы, бабушки, Женьки, Олеси с Ромкой и тебя никого нет. Некому обманывать.

– Это хорошо. Но всё равно – имей в виду.

– Да я как-то особо ни в сны, ни в приметы не верю, – ответила я.

– Я тоже. Но приметы и сны сбываются независимо от того, верим мы в них или нет, – философски заметила Кира.

Вся неделя пролетела незаметно. Я позвонила Олесе. Не скажу, что новость, которую сообщила Леся, меня сильно расстроила. Малевская подслушала Ромкин телефонный разговор.

– Ириш, Вадим прилетает на следующей неделе.

– Надолго? – Вопрос сорвался сам. Хотя какая мне разница, на сколько он прилетает!

– Не знаю. Рома потом закрыл дверь, чтобы меня не разбудить.

– Ясно. Спасибо.

На самом деле, ничего особенного. Бывший муж приезжал два или три раза, но мы с ним не сталкивались. Надеюсь, что и в этот раз его не увижу. Я переболела. Хочу верить, что переболела. По крайней мере, его имя уже не вызывало того противоречивого чувства в душе, когда из-за боли, разрывающей сердце, хотелось кричать от бессилия. Я его любила. Любила так сильно, что желание вернуться боролось с обидой от предательства. Сейчас, спустя столько лет, я не была до конца уверена, что поступила правильно. Но что сделано, то сделано. Назад ничего не воротишь.

И я не собиралась, пока не увидела Вадима.

– Здравствуй, Ириш.

– Вадим? – неуверенно повторила его имя, глядя в голубые глаза бывшего мужа. Он почти не изменился.

– Хорошо выглядишь, – сделал комплимент Бархалеев. Банальный до ужаса.