Папа (для) моей дочери

– Что, Клим, так понравилось детей делать?

– Бархалей, заткнись! – Клим закрывает меня собой.

– Вадим, что ты такое говоришь? – спрашиваю я и тоже встаю.

– Святая невинность! – голос бывшего мужа сочится ядом. Он мажет по мне злобным взглядом, полным ненависти. – А я-то, дурак, поверил! Ведь какой спектакль устроила!

Хмурюсь, совершенно не понимая, что он имеет в виду.

– Бархалей! Заткнись! – рычит Клим.

– С чего это я должен заткнуться? Ты же не заткнулся! И как тебе она? Так понравилась, что не мог отказаться?

– Бархалей! Идиот! Рот закрой!

– Ещё скажи, что она ничего не знает? – ухмыляется Вадим.

– Она. Ничего. Не. Знала, – чеканит Шелест.

И тут до меня доходит, о чём говорит Вадим. Перевожу взгляд с Вадима на Клима и не могу поверить, что это правда...

«Клим – не первый встречный», – всплывает в памяти.

Внутри всё опускается, и уже знакомое чувство, когда земля под ногами осыпается, а ты летишь в пропасть, затапливает душу. Смотрю на Клима в надежде, что он опровергнет эти слова, но Клим молчит.

– Ты с самого начала знал, – говорю ему безжизненным голосом то, что отрицать уже бессмысленно. – Знал… и ничего не сказал. – Слова звучат тихо и обречённо.

Не хочу верить, что Клим мог так со мной поступить. Чувствую горький вкус разочарования, молча отступаю назад и иду на выход. Здесь мне делать больше нечего.

– Ира! Постой!

Клим ловит меня за руку.

– Не прикасайся ко мне! – Вырываю руку. Кажется, ещё чуть-чуть, и меня накроет, настолько я близка к истерике.

– Ира, послушай!

– Не подходи ко мне! – ставлю перед собой руки.

– Хорошо. В чём я, по-твоему, виноват? Что ты мне понравилась?

– Ты бы мог мне сказать, – шепчу, глотая обиду.

– И как ты себе это представляешь?

– Не знаю. Но ты должен был сказать, – медленно проговариваю каждое слово, глядя в его глаза.

– Я не смог, – слышу признание.

– А смеяться надо мной смог? Ведь всё это время ТЫ ЗНАЛ! – Понимание этого разрывает на части.

– Ира, да, я знал, но не смеялся! И не смеюсь! Это правда!

– Я тебе не верю.

– Ира, я не мог сказать, – сокрушённо произносит Клим. – Поверь, прошу.

Качаю головой.

– Не смей больше приближаться ни ко мне, ни к моей дочери.

– Ира!

– Нет, Клим, – отрезаю я. – Не нужно идти за мной. Это ничего не изменит.

Клима задерживает охранник, а я выхожу на улицу. Летняя жара обжигает и без того горящее лицо. Я не знаю, куда иду. Маршрутное такси распахивает двери, подъехав к остановке. Сажусь в него, даже не посмотрев номер. Это сейчас неважно, главное – уехать. Маршрутка отъезжает, и я вижу, как Клим выбегает из ресторана. Отвернуться не хватает сил. Я гляжу, как Клим смотрит по сторонам. На какое-то мгновение его взгляд останавливается на маршрутке, в которую я села, но стёкла затонированы, и он не может меня видеть.