Папа (для) моей дочери

– Привет отдыхающим! Тебе что, заняться нечем? – интересуется подруга, но я вижу только её затылок. Телефон, как обычно, стоит на подставке, и нужно время, чтобы Олеся приземлила свою попу рядом.

– Привет, Лесь.

– Эй, я не поняла, вы что, уже вернулись? – Леська бросает мимолётный взгляд, мгновенно отворачивается, но тут же поворачивается обратно, чтобы удостовериться, что она не ошиблась.

– Ага, – жму плечами.

– Да ну на фиг?! Только не говори, что Вадима опять вызвали? – Олеся закатывает глаза. Она единственная, кто знает, как я скучаю, когда муж на работе.

– Ага, – киваю со вздохом.

– Капе-е-ец! – тянет Олеся. – Как у тебя хватает терпения? У меня бы не хватило! О! Хвастайся, что на этот раз тебе подарил твой муж?

– Лесь, а Ромки рядом нет? – спрашиваю. Леська всё равно ему расскажет, но говорить при нём я почему-то стесняюсь.

Леся поворачивается, чтобы удостовериться, где находится Роман.

– Не-а! Он на балконе, тоже по телефону трещит.

Леся и Рома уже почти два года снимают небольшую однушку. Как они уживаются вместе, остаётся для меня загадкой, потому что даже у меня не всегда хватает сил вытерпеть Лесю целый день.

– Ну, говори! – требует подруга.

– Ночь.

– Что?! – переспрашивает Леська, сдвинув брови.

– Ночь, – повторяю.

– Ты имеешь в виду ночь любви? – громко уточняет подруга, заставив меня покраснеть.

– Да. Не кричи, вдруг Ромка услышит, – шиплю на неё.

– Да не! – Леська снова оборачивается посмотреть, где находится Рома. – Он ещё на балконе. Рассказывай!

– Леся! – упрекаю подругу. Как можно рассказывать такие интимные вещи?

– Ну мне же интересно! – Олеся обиженно смотрит на меня.

– Нет, Лесь, я такое не могу рассказать, – признаюсь.

– Эх, – вздыхает подруга, – на самом интересном месте! Ирка, вот кто ты после этого?

Глава 3

Тело горит от прикосновений губ и рук, и я жадно выгибаюсь навстречу ласкам, требуя ещё. С губ невольно слетает имя мужа, и его палец снова закрывает их, мягко обводит контур, чуть приоткрывает и ускользает. Принимаю его игру, но ничего не могу с собой поделать. Таких острых ощущений не было. Никогда. Возможно, это объясняется моей беспомощностью: я ничего не вижу и не могу освободить руки, но муж не спешит выпустить меня из этого сладкого плена.

Рваный вздох вырывается из груди, и я просыпаюсь. Тело ломит от неудовлетворённого желания, а это… всего лишь сон. Облизываю пересохшие губы и бросаю взгляд на кровать: Вадима рядом нет. Опять. Тянусь за телефоном. Там тоже ничего. Вряд ли сейчас смогу уснуть. Прислушиваюсь к ночной тишине. Дом спит. Лишь мерный переход стрелок на настенных часах говорит о том, что я дома. Днём часы не слышно, а вот ночью я часто слышу этот звук: «Чик. Чик. Чик».

По привычке открываю альбом с фотографиями на телефоне и листаю снимки.