Наизнанку

Потому что он не тупой цепной пес.

У меня не было уверенности, что Олег не поймет все с первого раза. Именно поэтому и стояла на холоде, укрытая толстым слоем мурашек. Потому что страшно возвращаться в дом. Вдруг уже проснулся?

Руки тряслись не от грозных раскатов, а от внезапно накатившей злости. Как заставить посмотреть на себя ни как на дочь Моисея? Как просочиться сквозь ту толщу льда, сковывающую его.

Неосознанно стала бормотать полюбившееся стихотворение:

По капле в тебя, закружившись от страсти,

До стона сжав кожу, до крика блуждать,

Чтоб взглядом безумным в тебе задержавшись,

Все шрамы неистово сразу сорвать.

— Кролик! Ты решила замерзнуть и заболеть мне назло? Чтобы я поил тебя чаем с малиной? Или, чтобы я получил втык от твоего отца? Если так, то это все как-то мелочно.

Резкий звук его голоса заставил вздрогнуть. Уже остывший чай снова выплеснулся на руки.

— Ага! Еще чего, — чувствовала, как загорелись мои щеки, а холод сменился каким-то невыносимым жаром в теле. Делая вид, что все мое внимание приковано к мокрым рукам, пыталась не смотреть ему в глаза. Знала, что увижу то, что мне не понравится. Только по его насмешливому тону было понятно, что он все знает. Знает! Зажмурилась, ожидая продолжения.

— Ладно. Я поехал. У меня еще встреча, — но его голос был ровным, ничего не выражал. Было невозможно определить, насколько он зол. Внезапный звук раздвигающейся створки двери резанул по ушам. Сердце замерло, а потом, перезапустившись, как старый мотор, забилось частыми импульсами.

— Уже три часа ночи, — я поморщилась, услышав собственный голос. Обыденность разговора лопнула, благодаря моему крику. От громкого звука в доме охраны загорелся свет. Олег замер, но всего на мгновение, словно понял что-то. Он громко выдохнул, а потом скрылся в темноте кухни."

"— Пока, — по звуку было ясно, что он уже в коридоре, всего в паре метров от входной двери.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — взвыла я и бросилась за ним. Запутавшись в занавеску, рванула вперед, услышав треск ткани. Но это было неважно. Я бежала, чтобы догнать, не успев даже включить свет.

— А как с тобой нужно разговаривать? — Олег уже взялся за ручку, но все же остановился.

Он уронил голову на деревянную поверхность двери, затем чуть надавил на металлическую ручку и тут же отпустил, передумав. Словно давал шанс сказать. Он прислонился к косяку, достав сигарету. Рубашка была расстегнута на три пуговицы, пиджак распахнут. Он крутил головой, в поисках пепельницы. Казалось, что он тоже ищет повод, чтобы не смотреть на меня. Но так лучше. Проще. И хорошо, что темно. Спокойнее.

— Ты понимаешь, о чем я! Откуда этот тон? Ты говоришь со мной, как с чем-то неодушевленным. С чем-то неважным и настолько мелким, что жаль своего времени, чтобы подбирать слова.