Наизнанку

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно? — сквозь зубы процедила она.

— Сдерживаешься?

— Потому что хочу тебя ударить! — Яна сделала шаг.

— Ударь, я для этого и приехал. Встал утром и думаю: «А чего это Кролик давно не била меня?» Вот, пришел сдаваться.

— Пойди, — Янка подпрыгнула ко мне, ударяя кулаками в грудь. — Пойди и заставь ему помочь! Пусть сделают еще одну операцию!

Она не кричала, словно силы покинули ее, но ее шепот был громче крика, в нем было столько боли. Маленькие кулачки снова и снова врезались в меня, а в глазах стояли слезы.

— Кролик, — я выдохнул, поднимая взъерошенные волосы.

 — Иногда так случается, что помочь уже нельзя. Нужно отпустить пса, ты только мучаешь его. Ты должна понять, что, привыкая к кому-то, нужно осознавать, что рано или поздно придется набраться смелости, чтобы отпустить. Это не всегда случается, но к этому нужно быть готовым. У него сломаны ребра, ему трудно дышать. Ян, поехали домой?

— Это больно?

— Что? Ребра?

— Нет, отпускать. — Яна на мгновение подняла свои глаза, а потом сделала шаг, прижимаясь ко мне.

— Да, но с людьми еще тяжелее.

Янка снова подошла к столу.

Пес не подавал признаков жизни, только глаза едва заметно подергивались. Такая крохотная ладонь легла на морду пса, поглаживая большим пальцем за ухом.

— Скуби… — она нагнулась, нашептывая ему что-то на ухо, надеясь, что пес очнется. — Олег?

От того, как она произнесла мое имя, сердце пустилось вскачь, будто я до сих пор гонял на снегоходе по лесу. Мне стало так жарко, что почувствовал, как намокает футболка на спине.

— Скажи им… Скажи! Я не хочу, чтобы он мучился! — Янка повернулась, ее глаза стали прозрачными.

Такими холодными. — Скажи! И отвези меня домой! К себе домой…

***"

"Снег валил всю ночь, а я так и не смог уснуть. Слышал, как за стеной плачет Янка. Так тихо, но в тоже время громко, заставляя содрогаться даже мое каменное сердце. Как только мы вошли в квартиру, она зашла к себе в комнату и больше не выходила. Я долго сидел на кухне, откуда была хорошо видна дверь спальни. Никогда не сталкивался с подобным. Ее горе было таким реальным, что казалось, что его можно ощутить, слизнув слезинку с ее щеки, почувствовав вкус боли на языке.

Ходил по квартире, исследуя длинные коридоры. Такая огромная квартира, в которой нет места, где можно успокоиться.

— Привет, — выйдя из душа, буквально напоролся на Кролика, она стояла, прислонившись к стене. На ней была моя голубая рубашка, рукава которой были закатаны. — У тебя свой душ есть, почему ты занял мой?

— Деточка, хочу напомнить, что все ванные на этих двухстах квадратах — мои. Поэтому буду мыться там, где захочу!

— Хм… — она оттолкнула меня и просочилась в ванную, тихо прикрыв за собой дверь.