Наизнанку

Стало как-то грустно оттого, что праздник, к которому готовишься с замиранием сердца несколько месяцев, заканчивается слишком быстро. Я смотрела на их счастливые лица, не в силах оторваться от крепко сомкнутых рук, тихо плакала, замечая быстрые, понятные только для них двоих взгляды. И сердце откликнулось эхом…

Не видела Олега всего три дня, но уже считала часы до нашей встречи. В кармане шубы сжимала телефон, как тонкую ниточку, ведущую к нему. Именно в этом бездушном гаджете хранились те короткие сообщения, которыми я зачитывалась перед сном. Его односложные: «Как ты?», «Где ты?». Все эти обрывочные лоскутки чувств, на которые способен этот сухой мужчина, разгоняли кровь по венам до безумных скоростей.

— Все. Поехали.

Как только трап небольшого самолета захлопнулся, отец взял меня под локоть, подталкивая к ожидающему автомобилю.

— Я так устала. Уже и забыла, что у нас так много родственников. — Автомобиль медленно катился вдоль стоянок частных самолетиков.

— Хм… Родственники, мать их… Добрая половина из них — стервятники, появившиеся только попросить очередной паёк. — Почти шепотом ответил отец и отвернулся. Он поправил шарф так быстро и неуклюже, будто просто пытался занять руки.

— Тогда зачем все эти пышные праздники? Зачем эти улыбающиеся люди?

— Затем, дочь, что с возрастом становишься сентиментальнее и уже начинаешь забывать, что отсылаешь дорогую открытку не племяннику двоюродной сестры, а очередному молокососу, ждущему подачки!

— Успокойся, — придвинулась и положила голову на его плечо. — Пап, мы летим домой. Скоро все будет, как обычно. Если только Оксанка не решит выскочить замуж!

— Нет уж… Я пас! — рассмеялся отец, зарываясь в моих волосах. — Хватит этой театральщины. Хватит…

Машина остановилась у нашего самолета. Бессменный командир обходил свою «белоснежную птичку», шаря по глянцевой поверхности ярким фонариком.

— Летим, шеф? — у трапа стоял Лазарь, перебирающий какие-то документы.

— Да, Сережа! Домой! Дядя Вова, заводи свою пташку! И побыстрее! Прошу! — почти влетела в нагретый салон.

— Яна Викторовна. Может, кофе? — услужливая бортпроводница вынырнула из подсобного помещения.

— Нет! Я хочу выспаться, потому что последние три дня выдались слишком насыщенными, но от чая с мятой не откажусь! — плюхнулась на свое кресло. Холод стал отступать, принося такое блаженное ощущение расслабленности. Захотелось влезть в теплую пижамку, взять Снежка под бок и уснуть на плече Олега. Как ни крути, но все мои мысли возвращались к нему.

— Летим? — в салон поднялся отец, смахивая привычным жестом снег с вьющихся волос.

— Ты летишь одна. — Он заглянул в кабину экипажа, что-то быстро им сказал и, развернувшись ко мне, присел на край кресла. — У меня дела срочные. Нужно остаться.