Наизнанку

Только с ним ощущение безопасности накрывало с головой, только в его руках мне было спокойно, только от его взгляда я ощущала себя оголенным нервом. Становилась мягкой, как топленое масло, была вывернутой наизнанку. Плотная занавеска тайн, секретов рухнула, подняв в воздух пыль прошлого. Я много лет молчала, отказываясь говорить с психологами, родными и даже с отцом, а с Олегом все было просто.

— Я возненавидела те кеды. Сбросила их, как только выползла, и бежала домой босиком. Не чувствовала боли, только крупную дрожь, пробивающую тело насквозь. Она не давала отключиться от шока. Не помню, как нашла дорогу к дому. Не помню, сколько бежала, не помню, кричала ли. Но, как только выбежала к детской площадке, у подъезда затормозила машина отца. Они с охранниками высыпали, освещая двор яркими лучами фонариков. Помню, как он скинул пиджак и закутал меня, усадив в машину. Только тогда я ощутила настоящую боль. Она, как змея душила, перекрывая приток кислорода, спускалась к глубокому порезу на попе. Когда тот парень прижал меня к себе, я давилась спазмами тошноты от отвратительной вони. Запах кислого пота и резкого парфюма оседал на языке, сжимая глотку. Даже сквозь дрожь чувствовала, как ледяное лезвие ножа вонзается в мою плоть, разрезая ее, но не чувствовала боли. Стояла, сотрясаемая дрожью и рвотными позывами. Думала, что хуже быть не может.

— Не останавливайся…

— Меня привезли в больницу. Отец ревел, как загнанный зверь, не сразу подпустив ко мне врачей. Сам омывал мои ноги, вытаскивая осколки битого стекла, по которому, оказывается, я бежала. Помню его глаза, наполненные болью. Если бы отец … Если бы я попросила отца найти тебя, вместо того чтобы мчаться с царапинами в больницу, то…

— Ян? Прекрати. Все так, как должно быть. Это ничего бы не изменило. Жизнь расставила все на свои места. Я там, где должен быть, ты там, где должна. Я не отпущу тебя и не оставлю. Слышишь? Я давал тебе выбор не для того, чтобы ты металась между мной и отцом. Мне нужна уверенность, что ты сможешь принять меня такого, какой я есть. Потому что мне нужен смысл жизни. Я должен понимать, ощущать всем телом причину, по которой иду по тонкому льду. Слышишь? Я не умею жить без цели. Нужна осознанная причина, разложенная логически по полочкам. Потому что вариантов изменить реальность нет. Я заложник. И этому нет предела, милая.

— А отец? — не могла не задать вопрос, душивший меня все это время.

— А с ним что-то не так? — заметила, как Олег снова побагровел, как пульсирующая вена вновь выступила на лбу. Злится. — Успокойся.

Услышала одно только слово. Одно слово — «успокойся», и стало легче. С груди свалилась многотонная плита, мешающая раздуваться грудной клетки. Горло сжалось в преддверии слез облегчения.