Наизнанку

Как только она закрыла лицо, я испытал что-то очень схожее с чувством разочарования, словно кто-то украл солнце… Я, конечно, привык к пристальному вниманию женщин, но то, что я ощутил в данный момент, было для меня в новинку. Я ощущал себя как на витрине… И мне хотелось, чтобы выбрали именно меня…

— О-о-ох, — тихий стон вырвался из ее ротика. Яна вздрогнула, осознав, что я слышал это. Она пошатнулась, но выставила руку, схватившись за хромированную дверную ручку. Ну же? Скажи хоть что-нибудь… Пройдись по мне острием своего язычка. Давай! Но она продолжала молчать, крепко сжимая ручку двери.

— Ты до сих пор уверена, что не хочешь Семена? — прошептал я, снова завязывая полотенце.

— Кролик? Ты тут не впервой, приготовь что-нибудь перекусить? — крик Моисея доносился из столовой.

Яна просочилась в дверь, как можно сильнее вжимаясь в дверной косяк, чтобы не прислониться ко мне. При этом она дважды облизала свои губы и продолжала пялиться на меня, как на самого горячего стриптизера. Я сжалился и сделал шаг назад, захлопывая дверь. Заноза скрылась в кухне, захлопнув за собой дверь. Не мог сдержать улыбку. Просто не мог. Поправив пошатнувшуюся картину, пошел искать нежданного гостя.

— Чем обязан? — Моисей рассматривал бутылки спиртного, стоящие в стеклянном баре, а я поспешил скрыться в спальне, чтобы Моисей не увидел то, что не могло быть скрытым тонкой тканью полотенца.

— Янка уперлась и отказывается от охраны. Поэтому вот, привез ее в универ.

— Да, упрямства ей не занимать, — натянув футболку и джинсы, вышел к Моисею, который уже сидел на диване, смакуя коньяк.

— Знаешь, а ведь я вчера впервые посмотрел на своих «быков», как на людей. Я даже не понял, когда заметил тусняк у сторожевого домика. Выхожу, а там сплошные молодые люди в джинсах и пуловерах, да мужчины в строгих костюмах.

— Моисей, это только начало. Если ты хочешь прикрытую спину, надежную опору, поддержку, и, не дай бог, если доведется снова искать свою дочь, то ты первым делом обратишься к своим людям, а не к совершенно незнакомому дяденьке, — я закурил и сел в кресло у открытой створки балкона.

— Хорошо поёшь.

— Я не пою, а говорю, то, что знаю, — взгляд упал на папку, которую вчера передал мне Бояра. Что может заставить человека задуматься о своем окружении? — Держи!

Моисей вздернул бровь, но все же протянул руку к довольно толстой папке.

— Что это?

— Считай, что это дневник, где проставлены оценки твоих парней. А учителя в основном при погонах! — хотелось взвыть оттого, что не успел выпить кофе, а кухня была оккупирована врагами.

Черт! Оставив раскрасневшегося Моисея, вышел в коридор. Просто, чтобы убедиться, что дверь закрыта. Но нет. Черный паркет был словно разрезан небольшой полоской света.