Наизнанку

Довольно высокий, одетый во все черное, он почти сливался с мрачной атмосферой клуба. Только бледное, практически белое лицо выделялось, притягивая к себе внимание. В губе был пирсинг, довольно объемное кольцо сверкало в свете софитов. В руке была открытая бутылка пива, он снова приложился к горлышку, обхватив ее губами слишком жадно, звякнув о стекло металлом кольца. Отхлебнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Привет, — я снова отвернулась, осматривая зал, в поисках Юльки. Понятия не имею, сколько тут танцую одна, потому что снова погрузилась в самокопание, от которого так старалась избавиться с помощью двух бутылок текилы. Перед глазами все плыло, я не могла сфокусироваться, поэтому бросила насиловать отравленный алкоголем мозг и закрыла глаза, стараясь собраться.

— Какие планы на вечер?

— Потанцую и баиньки.

— А, может, прогуляемся? — он стал приближаться.

Я тряхнула головой, пытаясь разбудить уснувший мозг, но ничего не помогало. Парень так и оставался расплывшимся пятном. Сплошным пятном, о его приближении говорил только усиливающийся запах какого-то дешевого одеколона.

— Нет! Спасибо. Собственно, мне уже пора, — я схватила сумку и выскользнула из мягкой комнаты, направляясь к выходу. Сумка вибрировала, но было все равно, потому что я знала, что это папенька. Он однозначно знает, что я сбежала, а теперь кинет всех собак, только бы вернуть блудную дочь домой. Но я не хочу домой! Не хочу! Но и идти мне некуда. Совершенно. Надеялась отсидеться у Юльки, но она куда-то пропала. Выбежав на улицу, прижалась спиной к стене, прячась от ярких огней входа в тени раскидистого дерева. Улицы совсем опустели, даже машины куда-то исчезли. Глухой отзвук музыки только намекал, что в двухэтажном сером здании находится клуб. Даже охранники, которые постоянно дежурили у входа, куда-то исчезли.

— С тобой домой можно, а то мне переночевать негде? — мужская фигура возникла из ниоткуда. Он просто вырос из земли. Тусклый фонарь светил ему в спину, тем самым пряча лицо.

— Нет! Со мной нельзя, — понимала, что говорю грубо, но не могла иначе. Назойливый парень.

— Ты такая дерзкая, — вдруг слишком резко ответил он, приближаясь все ближе.

— Какая есть, — Бежать было некуда, да и не добежала бы я, чувствуя, как онемели ноги. А постоянное головокружение вызывало тошноту. Я плотно сжимала челюсти и глубоко вдыхала через нос.

— Тебя папа не учил, что с мужчинами так нельзя разговаривать? Особенно, если ты одна в темном переулке! — отвратительный запах пива, перемешанный с дикой вонью пота, ударил в нос.

— Нет! Меня папа учил хватать яйца и медленно накручивать их на кулак! Отвали от меня, придурок! — От такого ядерного аромата в носу стало щипать. А приступ тошноты только усиливался.