Наизнанку

Этот придурошный Кролик курсировал по гостиной, держа в руках книгу. Она читала, а потом поднимала глаза к потолку и что-то бормотала. Что? Она учит, что ли? Пи**ец. Ее выгнали из универа? Или закрыли библиотеку? Что? Почему это нужно делать в моей квартире? Каждое ее слово, каждое движение рвет меня на части. Она говорит то, что вызывает желание промыть ее рот с мылом. А за ее действия так и хочется наказать.

Нет, ну точно ненормальная. Не знаю, почему, но я не спешил выходить. Гнев бурлил, повышая давление во всем теле. Ей нужно постоянно задницу румянить, чтобы хоть иногда головой думала? Ладно…

Скрипнула балконная дверь. Подождав, пока Янка выйдет на балкон, выскользнул в гостиную. Сквозь серебристый тюль просвечивал ее задумчивый силуэт. Она положила руки на подоконник, уложив подбородок на ладони. И не шевелилась, только тихо нашептывала себе что-то под нос. Глаза были закрыты, только выгоревшие кончики длинных ресниц светились на солнце. Я не думал долго. Не осознавая, что мной движет больше: желание наказать, проучить или прикоснуться, пересек комнату и тихо вошел на балкон.

Ворвусь в твои мысли, вплетусь яркой лентой,

Потоками лавы войду в твои сны…

Шампанским на губы… мускатно… игристо,

Собой опьяняя… ты только дыши…

*автор неизвестен

Она вновь и вновь повторяла эти строки, как мантру. Ее губы мягко двигались, от этого движения на щеках то появлялись ямочки, то снова пропадали. Затем медленно подняла голову и повернулась к окну, сощурившись от яркого утреннего солнца. Я сделал медленный шаг, оказываясь прямо за ее спиной. Перевернул нож в правой руке лезвием к своей ладони и резко прижал к тонкой девичьей шее, а левой перехватил запястья, заводя их за спину. Блестящая сталь вдавливалась в белоснежную кожу, отчего жилка на шее стала быстро пульсировать. Металл был создан для нее, на его фоне кожа приобрела какой-то фарфоровый оттенок, почти прозрачный. Мелкая россыпь родинок смотрелась как-то нелепо и искусственно. Они забирали на себя все внимание, а так хотелось наслаждаться этой идеальной шеей.

— А! А! А! — сдавленно закричала Яна. Есть, есть инстинкт самосохранения, потому что при крике она старалась не шевелиться. Прекрасно понимала, что малейшее движение, и на ее тонкой шее появится порез.

Благодаря своему росту, я смотрел на нее сверху вниз. Видел округлившиеся глаза, побледневшую кожу. На губах была помада цвета спелой вишни. Неосознанно прижался, вдыхая какой-то сказочный аромат. Плохая девчонка! От нее пахло вишней, ванилью, а весь купаж запахов завершал резкий оттенок табака. Голова была наклонена на правое плечо. Волосы заправлены в пучок. Ничто не мешало рассмотреть ее. Шифоновая черная блузка была настолько прозрачна, что я видел кружево ее белья.