Нахал в моей постели (СИ)

— Что?

— Могу это оспорить, — продолжает он спокойно.

— Из вредности?!

— Из необходимости.

— Какая ещё необходимость?

— Неважно. Факт в том, что я могу оспорить через суд.

— Да пожалуйста!

— Это будет долго и неприятно. Или мы можем поступить вот как.…

Он резко приблизился ко мне через весь стол, поймал за подбородок и…. поцеловал.

— Мы можем зарыть топор войны. Давай снова быть вместе, и никакие дурацкие споры, никакие посторонние сопляки нам будут не помеха.

Я отталкиваю его и тру губы салфеткой.

Противно от его прикосновения.

— Нет!

— Подумай хорошенько.

— Я подумала. Мой ответ — нет.

Сергей смотрит на меня с раздражением: видимо, он не ожидал отпора, думал, что он бросит мне предложение, а я вцеплюсь за него, как голодный пес — за косточку!

Вот только я освободилась, излечилась от привязанности к этому мужчине.

Однако он не сдается:

— У тебя три дня на раздумья.

— Ни одного. Мое решение останется прежним.

— Упрямишься? Зря! У меня ведь связи в законных структурах. Если хочешь сохранить квартиру, у тебя только два варианта. Первый — быть со мной.

— А второй?

— Второй понравится тебе ещё меньше первого. Выкупи. Половину рыночной стоимости.

Каждый жест и взгляд Сергея пропитан ядом, и от этого на душе муторно.

Я вижу только чужое, холодное лицо и больше нет ничего, что нравилось мне в нем. Почему столько лет жила для его одобрения? Как могла я так ослепнуть?

— Тебе не нужно быть одной. Зря ты рвешься в свою свободу, Диан. Тебе не нужна свобода. Ты просто не знаешь, что с ней делать. Полгода прошло, а ты.… все та же, все на том же месте. Стабильность — вот твое второе имя. Тебе нужно стабильное будущее и уверенность. В конце концов, ты не двадцатилетняя девочка, которые всегда в цене. Ты — тридцатипятилетняя тетка! Я предлагаю тебе стабильные отношения.

— Насколько? До очередной двацатилетней кисечки-писечки?!"

"— Нет, я этот этап уже прошел. Нагулялся. Теперь я хочу семью! Да и у тебя уже часики тикают.

Только моральный урод будет таким образом напоминать о возрасте у женщины.

Он не способен любить — только унижать и держать на поводке.

Я чувствую нарастающий прилив злости, смешивающийся с презрением. Дрожащими губами выдавливаю:

— Мне не нужно от тебя ничего. Ни квартиры, ни твоих вторых шансов. Ты всегда считал, что контролируешь меня. Смешно думать, что это ещё работает. Я больше не твоя и точка. В моих глазах сейчас ты — просто настоящая свинья, вот ты кто! Гадишь там, где ешь, и радостно булькаешься в этой грязи.

Сергей дергается, как от пощечины. В его глазах — злость, самолюбие задето.

— Поосторожней с выражениями, — холодно бросает он. — Думаешь, у тебя есть выбор?

Теперь ему хочется напугать меня. Когда-то это бы сработало. Но сейчас мне не страшно.