Пятое правило дворянина

В этот момент кресло резко повернулось и Верховцев замер от удивления. Никакого Игнатьева в нем не было...

Мужчина примерно его возраста, щеки впалые, бледный как смерть, смотрит на него с дружеской улыбкой... Мать его за ногу! Да ведь это Кощей! Его давний приятель, с которым он вместе обучался наукам в Академии службы безопасности Российской империи.

— Бестужев? Георгий? — рассмеялся Леонид Александрович.

В ответ на его слова человек легко поднялся с кресла, как будто в сидение была вмонтирована специальная подъемная пружина, подошел к Верховцеву и сгреб его в объятия.

— А ты все такой же, Ленька! Твоим взглядом только детей пугать!

— Ты полегче, задушишь к чертовой матери! — попытался вырваться Верховцев из крепких объятий приятеля.

Несмотря на природную худобу и бледность, Бестужев обладал отличными физическими данными, которым мог позавидовать любой громила. Многие из тех, кто решился с ним на драку не воспринимая его всерьез, впоследствии очень сильно пожалели об этом.

В кабинет заглянула молодая симпатичная брюнетка и вопросительно посмотрела на Бестужева.

— Все в порядке, Георгий Васильевич?

Глядя на нее Леонид Александрович сразу понял, что девушка здесь не только для того, чтобы кофе готовить, если что случись, могла и шефу помочь. Причем в прямом смысле этого слова.

— Все нормально, Дашенька, это мой старый приятель, — сказал он. — Сто лет его не видел. Слушай, притащи-ка нам коньячку и шоколада.

— Вообще-то я на службе, — улыбнулся Верховцев.

— Да ладно? А я по-твоему здесь штаны просиживаю? Ты какой коньяк предпочитаешь?

— Французский давай. Он как-то помягче родного будет.

— Слышала?

Девушка кивнула и прикрыла за собой дверь.

— Ну, садись, что стал? — распорядился Бестужев и указал Леониду Александровичу на небольшой уютный диван, который стоял в углу кабинета.

— Что-то я раньше этого дивана не замечал, — сказал он, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой подушке.

— Так его раньше здесь и не было, — ответил его приятель. — Я вообще здесь все переделаю. Такое ощущение, что в чулане сижу. Вокруг одно старье какое-то.

— Высоко взлетел, Георгий Васильевич, — сказал Верховцев, оглядывая Бестужева и пытаясь отыскать в нем какие-то изменения с молодых лет. Но кроме седины на висках больше ничего не замечал. — Так ты выходит теперь глава тайной канцелярии?

— Ну, на этой должности я всего несколько дней, так что посмотрим, насколько смогу задержаться.

— Ворон здесь сидел дольше, чем я вообще в конторе служу, — усмехнулся Леонид Александрович. — Так что при желании задержаться можно надолго.

— Да только нет у меня желания до гробовой доски здесь пылиться, — хлопнул его по плечу Бестужев. — Ты вон на пенсию уже давно вышел, так что послужу еще годика три и тоже на отдых.