Пятое правило дворянина

— У меня к вам вот какое предложение, — он остановился и посмотрел Игнатьеву в глаза. — Как бы вы отнеслись к тому, чтобы отомстить Соколову? Причем не просто отомстить, а хорошо на этом заработать, да еще вернуть утраченные позиции и выкинуть Бестужева из вашего теплого кабинета?

После этих слов у Якова Дмитриевича непроизвольно дернулся глаз. Они смотрели друг на друга около минуты и за это время Ворон прочитал в глазах тайного советника все, что ему было нужно узнать. Делая ему такое предложение, Бирюков явно не шутил. Он понимал, что именно сейчас говорит Игнатьеву.

— Вы отдаете себе отчет делая мне подобного рода предложение? — спросил он и вновь пошел по бетонной дорожке.

— Моя репутация вам известна, герцог. Хотя я и люблю иногда пошутить, в такие моменты я чрезвычайно серьезен, — Бирюков вытащил из кармана пиджака носовой платок, промокнул им покрывшийся потом лоб и спрятал обратно. — И поверьте, я бы никогда не стал говорить ничего такого, если бы у меня не было хорошего плана на этот счет.

— Учитывая отношение Николая Александровича к виконту, это должен быть не просто хороший, а самый лучший план, — хмыкнул Ворон.

— Он именно такой и есть, — заверил его тайный советник. — Ну а с вашей помощью он и вовсе станет безупречным.

Игнатьев посмотрел на сочную свежую листву на деревьях и на ленивую Москву-реку, виднеющуюся за ними, а затем глубоко вдохнул свежий воздух. Что же, главное он услышал. По крайней мере понятно зачем пригласил его сюда тайный советник.

Вот теперь нужно ответить на главный вопрос: хочет он слушать его дальше или нет? Конечно, чтобы он сейчас не услышал от Порфирия Григорьевича, отказаться можно всегда. Вот только в данном случае были некоторые нюансы...

Во-первых, Бирюков тот еще жук и при желании может сделать так, чтобы этот разговор в дальнейшем хорошенько аукнулся Ворону, в случае его отказа.

Во—вторых, Яков Дмитриевич всерьез опасался, что предложение может и в самом деле оказаться интересным. Тогда ему предстоит ввязаться в очень опасную игру и пойти против интересов Романова. Ну а как иначе, если прозвучала фраза «отомстить»? Никак. А месть фавориту Императора дело такое, чревато неприятностями...

Да, все это так. Но правда заключалась в том, что сама мысль о том, что он может отомстить Соколову, заставляла его сердце учащенно биться в предвкушении момента, когда он будет праздновать победу.

Кроме того, ему не нравился Бестужев. Точно, что Кощей! Не зря ему такую кличку дали. Бледный, тощий, длинный как жердь... Еще и наглый. Одна его улыбочка, с которой он смотрел на покидающего кабинет Игнатьева чего стоила...

Разумеется, вернуть расположение Романова будет отличным дополнением к сладкому десерту под названием — месть.