Пятое правило дворянина

В этот момент Федора Александровича начало трясти, а на пол что-то полилось. По камере распространился резкий запах мочи.

— Вы никак обоссались, герцог? — осуждающе спросил Бестужев. — Что же вы... Подождите хотя бы пока я начну...

— Бумагу! — прохрипел Теряев. — Я все напишу! Дайте мне бумагу!

Граф подождал немного, а затем похлопал герцога по щеке.

— Счастливчик вы, Федор Александрович! После разговора со мной редко кто остается в целости и сохранности, а вот вам повезло... Ну, пока повезло, во всяком случае. Никита Данилович, дайте ему бумагу и ручку.

Глядя на сотрясающегося в рыданиях Теряева, Георгию Васильевичу стало противно.

— Демидов, давай заканчивай и бегом ко мне в кабинет, — сказал он и вышел из камеры.

Оказавшись в мрачном коридоре, граф облегченно вздохнул и впервые за последние дни позволил себе искренне улыбнуться. Так он и шагал по управлению, веселый, бодрый...

Не привыкшие видеть шефа в таком благодушном образе, сотрудники кивали ему и на всякий случай старались поскорее исчезнуть с его глаз. Радостный Кощей с широкой улыбкой на лице? Нет, лучше в этот момент держаться от него подальше — вдруг граф спятил.

Вот только Бестужев не спятил. Он вернулся к себе в кабинет, выпил пару рюмок коньяка, закусил их шоколадом и с нетерпением стал дожидаться Демидова.

Лишь после того, как его заместитель вошел в кабинет с несколькими листами в руках, он успокоился окончательно.

Бегло ознакомившись с содержанием исписанных мелким почерком листов бумаги, он удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на довольного Демидова.

— Молодец, Никита Данилович. Как твой шеф — гарантирую тебе орден и путевку на Алтай.

— Спасибо, Георгий Васильевич, но мне бы к морю...

— Перебьешься. У нас еще пока не сезон по морям кататься, а по заграницам я тебя искать не собираюсь. Известное дело... Будешь мне потом рассказывать, что связи не было, — нахмурился Бестужев. — Мне прошлого раза вполне хватило, так что будешь дышать чистым воздухом родного Отечества.

— Понятно, — вздохнул Демидов. — Служу Отечеству.

— Вот это правильно, — одобрил граф. — Но на сегодня пока не все. Арестуйте по горячему Бирюкова и Ворона. После арестов доложишься мне. Игнатьева сразу в самолет и сюда. Порфирия этого тоже к нам, на Лубянку.

— Будет сделано, Георгий Васильевич.

— Завтра можешь взять выходной. Всем участникам передашь благодарность от моего имени и список подашь на награды и памятные подарки.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Ну и на завтра ресторан какой-нибудь под нас закажи — будем кутить. Только, чтобы народу не слишком много. Человек тридцать, не больше. Разнесете все к чертям...

— Есть заказать ресторан, — повеселел Никита. — Могу идти?

— Давай, топай.