Нам было отпущено лето... (СИ)

Перевернул Марину и уложил аккуратно на кровать. Врач подошла ближе, осмотрела ее. Послушала, проверила уровень насыщения кислородом, пульс, давление, что-то про себя сообразила. Потом выдала рекомендации, выписала препараты, мази."

"- Если за два дня легче не станет, то просто отвезите ее в больницу. Там пусть отдыхает. Раз не может в номере отеля по-человечески отдохнуть, - цыкнула женщина, собрала свой чемоданчик, бросила перчатки в мусорную корзину и вышла из номера. За ней плелся Эдик.

Я еще раз осмотрел номер, Марину, которая уже просто спала из-за препарата входящий в состав укола. И понял, что на ночь ее оставлять нельзя. Кто-то должен присмотреть за ней, вдруг укол плохо подействует. Или надо будет срочно вести в больницу. Оглядел номер, что всегда мне казался компактным для люкса. А теперь был непозволительно просторный для того, чтобы лечь на диван. Он находился у противоположной стены, до которой было очень далеко, на мой взгляд. Взял подушку и теплое одеяло и даже не раздеваясь лег на пол рядом с кроватью. Долго вертелся из-за неудобства, ненужных мыслей, беспокойства, но все-таки заснул. Но спать пришлось недолго. Очень скоро Марина стала стонать, кричать мое имя, метаться по кровати. Первым делом проверил температуру, потрогав лоб. Он был потный, и достаточно прохладный. Это дало мне понять, что причиной ее поведения был не жар. И от понимания этого стало легче. Но на все мои шепоты, уговоры и поглаживания, она никак не успокаивалась. Лег рядом с ней, прижимая к себе. Она немного еще повозилась в моих руках, но быстро успокоилась, сладко продолжив спать. Уснул и я. И так хорошо спал, крепко и спокойно, что проснулся уже сильно позже привычного времени пробуждения. Пробежка, таким образом, отменилась. Аккуратно выбрался из кровати. Взял лист назначения. И вышел из номера. Сразу сходил в аптеку, все закупил, и отдал на ресепшен вместе с ключ-картой. Администратор послала горничную, чтобы та немного прибралась и отнесла лекарства. А сам пошел домой. Надо было принять душ и приниматься за работу. Это Марина на отдыхе, а я-то на работе.

Но все время, что я старался себя заставить заняться делами, у меня из головы никак не выходило состояние Марины. Я не хотел слухов от коллектива, да и не имел никаких прав и обязанностей перед девушкой, чтобы опекать ее или заботится о ней больше, чем о любой другой постоялице или постояльце отеля. Поэтому гнал мысли, гнал порывы, которые никак не прогонялись. Весь рабочий день был скомканным. Все раздражало. Срывался на сотрудниках, которые допускали какие-либо оплошности. Обычно я не сильно строг. Но в этот день спускал три шкуры даже за мелочи. Из-за этого и вокруг напряжение нарастало вместе с моим внутренним.