Напарник

Гибкие точеные тела были точно созданы для любовных утех, и Роман, испытывавший минуту назад сомнения в разумности своих действий, мгновенно забыл о них, стоило ладони одной из девушек коснуться его плеча.

Послышались нежные голоса, точно защебетали птицы. Ухо различало приветствия на английском языке, хотя здесь было не важно, на каком языке тебя приветствуют. Глаза девушек сияли такой радостью, пухлые губы улыбались так обольстительно, что бедный путник буквально падал, сраженный, к их ногам.

– Ну что, капитан, повеселимся? – подмигнул Крохин, с которого девушки уже снимали одежду, тараторя что-то и кокетливо смеясь.

– Почему нет, – отозвался Роман, чувствуя, что чьи-то пальцы ловко расстегивают ему ремень и ширинку.

– Смотри-ка, Карл не обманул, – оглядывая своих и Романовых девушек, сказал Виктор. – Они и в самом деле ничего. Тебе как, капитан?

– Нормально, – проворчал Роман, стоявший уже в одних трусах и рубашке.

– А то можем поменяться.

– Отстань, а?

– Ладно, – смилостивился Крохин. – Отдыхай пока.

Гладя со всех сторон тело Романа, девушки подвели его к одной из постелей и уложили на прохладную простыню.

Ничуть не смущаясь, они стащили с него носки и остальные части туалета. Что-то ласково и безостановочно воркуя, они со сноровкой медсестер протерли, где надо, влажными салфетками и тут же, одна сверху, другая снизу, принялись обрабатывать его неутомимо и умело.

Пока одна медленно водила губами по шее, груди и животу Романа, другая посасывала его пальцы и со сводящей с ума неторопливостью поднималась выше, поглаживая кончиками пальцев в особо чувствительных местах. Роман, не знавший затруднений с эрекцией, уже испытывал острейшее желание схватить одну из девушек и насадить на свой изнемогающий от сладкой пытки член.

Но он понимал, что, поспешив, испортит им все дело, и потому терпел, глядя в зеркальный потолок, где две гибкие спины возились над его вздрагивающим, беспомощно распростертым телом.

Порой вслушиваясь в происходящее на соседней кровати, где за прозрачной занавесью угадывал только расплывчатые контуры, он слышал долгие протяжные звуки, в которых едва различался голос Крохина. Но вслед за тем очередное жгучее прикосновение заставляло его вздрогнуть и забыть обо всем на свете.

И только глаза неотрывно смотрели в потолок, где две смуглые головы сходились все ближе и ближе, неотвратимо приближаясь к эпицентру своих усилий.

К этому времени девушки невесть каким способом успели полностью раздеться, и Роман ощущал то на бедре, то на груди их твердые горячие соски. Изо всех сил сдерживаясь, он хватал их то за груди, то за бедра, но они ловко выскальзывали из его рук, ласково хихикая и возбуждая его тем самым еще больше.