Напарник

И в качестве заложника он не годился, поскольку Стоян вряд ли дорожил им настолько, чтобы в обмен на его жизнь выполнить все требования пленника.

– Пошли, – сказал француз, дернув Романа за наручники.

«Возможно, в туалете? – продолжал Роман развивать первоначальную мысль. – Он должен будет освободить мне руки. Или хотя бы перевести их в переднее положение. Тогда я вырублю его, шумну, чтобы прибежал часовой, и разоружу часового. А с автоматом в руках я уже не тварь дрожащая, а боевая единица. И тогда посмотрим, чья возьмет».

Француз вывел его в коридор, жестко придерживая за наручники, и втолкнул в туалет.

– Давай.

– А руки? – спросил Роман. – Как я расстегну штаны?

Верзила просунул палец ему под пояс, рванул книзу так, что Роман едва устоял на ногах. Лопнул кожаный ремень, отлетела пуговица, с треском разошлась «молния». Брюки, и заодно трусы, ничем не поддерживаемые, опали ниже колен.

– Давай быстро, – бесцеремонно толкнул пленника к унитазу француз.

Роман жестко выругался про себя. Стоян поручил его поистине знатному тюремщику.

– Отвернитесь, – попросил он.

Француз широко ухмыльнулся.

Роман плюнул и сел на унитаз. Черт с тобой, извращенец. Смотри.

Облегчившись, он неловко поднялся. Спущенные штаны, которые он не мог подтянуть, как ничто другое внушали ему чувство собственной беспомощности. Взрослый мужчина, он вдруг показался себе маленьким мальчиком, стоящим с голой пипкой перед незнакомым и страшным человеком.

«Еще схватит этими ручищами и нагнет головой в унитаз», – мелькнула тошнотворная мысль.

Француз шагнул к нему, взял за плечо и развернул, как тростинку. Роман уже хотел лягнуться, но француз подтянул опавшие детали его туалета и сунул ему в руку пояс от брюк.

– Держи.

Роман схватился за брюки обеими скованными руками, придерживая их на крестце. Ширинка была разорвана напрочь, ремень бесполезно болтался, но все-таки он был хоть как-то прикрыт. Впрочем, более беспомощное положение трудно было представить.

Верзила вытянул его из туалета и погнал обратно в прачечную.

Роман увидел, что навстречу ему идет Стоян с незнакомым человеком, очкариком лет пятидесяти.

Стоян смерил Романа безучастным взглядом, никак не отреагировав на повреждения в одежде, и кивком головы приказал французу заводить пленника в прачечную.

Верзила, торопливо пристегнув Романа к стулу, отошел к стене.

Роман начал понимать, что палач, скорее всего, не он. Уж больно неуклюж. Переломать ребра – еще ладно, но для более тонкой работы он вряд ли годится.

Похоже, что пыточными делами занимается вот этот очкарик. Интеллигент по виду, он таил в чертах лица ту патологическую жестокость, что сразу выдает садистов и маньяков.