Нарисуй меня

— Уверена? — От былой нежности в голосе ни следа, но меня это совершенно не трогает. — Со мной?

— Да.

Глаза в глаза. Просто мужчина. Просто женщина.

До конца.

Максим коротко кивнул, словно и не ждал другого. Хотя когда заговорил, я почувствовала, что он уже не такой напряженный.

— Никто не должен знать, Марина. Абсолютно никто. Любая утечка, минимальный намек, спекуляция приведут к краху, сотни людей пострадают. Это важно.

— Что ты задумал? Ты же продаешь компанию, да? Грину, как он и хотел.

— Так я сейчас хочу. Как только будет известно о… моей болезни, с нами никто не захочет иметь дела, никаких контрактов, заказчики сделают все, чтобы сменить нас на других. Но если продать компанию Алексу, есть шанс сохранить проекты, как минимум все получат неплохой «парашют».

Четко, сухо, спокойно. Только в глазах боль, которую... да я бы все отдала, лишь бы уничтожить, удалить ее из него. Как раковую опухоль.

— Пока Грин ничего не подозревает, ухватился за мое предложение как за последний шанс. У него сейчас тоже нелегкие времена, но деньги вроде нашел, чтобы нас купить.

— То есть… вот… А кто знает?

— В компании? Только Денис и Бабин. Но они будут молчать.

— Я тоже… Максим, но это же огромные деньги, неужели за них…

— Деньги бывают бесполезными, Марина. — Он замолчал ненадолго, а потом произнес: — Я хочу уехать с тобой. Сразу же, как только закроем сделку и получим основную часть денег. Ты точно уверена? Можешь подумать.

— Уверена. И больше никогда не спрашивай меня об этом.

Глава 56"

"Отрицание, злость, торг, депрессия, принятие. Кажется, такая последовательность отношения человека к горю. Листала как-то осенью очередную умную книжку По. У нее их много на полке стоит. Там еще было много написано про каждый период: что человек чувствует, сколько времени длится каждое состояние и много какой еще психологической фигни.

Я за неделю далеко не продвинулась — до сих пор не верю, что он болен, что ему осталось немного. Что он уйдет, а я должна буду жить без него.

Но пока живу как прежде, только ощущение безоблачного сумасшедшего счастья улетучилось. Теперь я просто тихо радуюсь, когда вижу его.  По утрам просыпаюсь раньше, намного раньше и слушаю спокойное дыхание, смотрю, как подрагивают длинные черные ресницы. Просто лежу рядом, боясь пошевелиться.

Я больше не хочу его рисовать. К незаконченной картине пока не могу подойти. И вряд ли подойду.

Не сейчас.

Жизнь не изменилась. Я изменилась. Этого, правда, никто не замечает, даже Максим. Я этому рада.

— Ты уверена, что хочешь с ними познакомиться? — Макс поправляет галстук и надевает пиджак.

Выглядит, как всегда, идеально. Никаких поблажек. Ни себе, ни другим.