Нарисуй меня

Мобильный, слава богу, заряжается, только экран весь в «паутине» — видимо, разбился, когда падал на асфальт.

На первой странице ежедневника ее имя, фамилия и номер телефона, переворачиваю — сразу вижу мой номер и имя. «Контакт на случай ЧП». Все ясно. Листаю дальше. Дальше перед глазами мелькает вся жизнь По: встречи, фотосессии, заказы, номера телефонов фотографов, записи на маникюр, к косметологу, отдельным цветом выделены вечеринки. Вроде все как обычно, глаз ни за что не цепляется. Никаких признаков Краснова А. А., который оплатил ее лечение в больнице, никаких признаков и того, что хоть отдаленно походило бы на пароль от мобильного. На день презентации книги Васнецовой, где я увидела Максима, у По в ежедневнике вообще ничего нет.

Чайник давно вскипел, и я плетусь на кухню заваривать чай, а заодно и думать. Что-что, а заметать следы По прекрасно умела с детства — ее, в отличие от меня, практически никогда не ловили с поличным. Значит, она вряд ли могла открыто все написать, если ей есть что скрывать.

Возвращаюсь в комнату с горячим чаем и заново просматриваю ее ежедневник, на этот раз уже куда более тщательно. Дошла до того, что даже сняла обложку с него. На пол выпал небольшой тонкий листок. Почерк точно сестры. На листке даты и адреса, записанные явно в разное время, первая дата — конец ноября прошлого года, дальше — почти каждый месяц отметка. И последняя дата с адресом — день ее аварии и моего знакомства с Генварским.

Сердце заколотилось от неприятной догадки: Полина, а не я должна была быть на этой презентации. По, не я. И место я ее занимаю. Заняла. Случайно.

В ушах тут же зазвучал напряженный голос сестры.

— Марин, привет! Ты еще у себя в училище? Помощь нужна, срочно!

Я тогда от удивления даже телефон от уха отвела — это правда По?! Да у нее вот-вот истерика начнется!

— К-конечно. А что случилось? Полина, ты где?

— Это не важно, важно другое. Сможешь сейчас же уйти с работы? Мне нужно, чтобы через час ты была на другом конце города.

— Что? Я не…

— Молчи и записывай адрес. Просто будь там. Я сейчас не могу говорить, перезвоню позднее, скажу, что надо будет сделать.

И отключилась.

Больше я с ней не разговаривала. На глаза навернулись слезы. Что же случилось, По? Куда ты меня отправила?

Другие даты мне ничего не говорили — просто дни, которых я совершенно не помню. В отличие от сестры я не педант, в телефон если что и записываю, то очень редко. Снова пролистываю ежедневник По — никаких событий в эти дни, пусто.

Она очень нервничала, отправляя меня туда, словно от этого жизнь ее зависела. Я все ждала указаний от сестры, но они не последовали.