Нарисуй меня

В спальне еще шкаф, здесь постельное белье, полотенца, пара подушек, несколько коробок известных брендов. Высокие сапоги, сумка, снова обувь, теперь босоножки, вечерний клатч. Вещи люксовые и очень дорогие, даже для Полины.

Я всегда знала, что мы с ней очень разные, но сейчас больно от окончательного понимания, что у нее была другая жизнь, которую она тщательно скрывала от меня.

Всего один ящик в шкафу, открыла его чисто машинально, ожидая увидеть очередные дорогие шмотки, и замерла на месте.

По спине пробежал холодок, стало реально страшно, я даже нервно обернулась: нет ли кого? Нет, меня никто не видит.

Рука застыла над пачками денег в аккуратных банковских упаковках. Оранжевые пятитысячные купюры. Я боюсь до них даже дотронуться. Четыре упаковки всего, но в каждой по сто банкнот, по крайней мере так написано на них. Это получается… получается два миллиона рублей?! Откуда? Столько денег… Чьи? У Полины никогда не было столько налички…

Дрожащими пальцами пытаюсь обратно задвинуть ящик, с первого раза не получается, будто что-то застряло и не дает механизму сработать. Присматриваюсь внимательнее — твердый кусок картона мешает, аккуратно убираю его. А в ящике еще что-то: так отвлеклась на деньги, что не заметила тонкую серую папку. Вот ее мне не страшно взять. Аккуратно вытаскиваю, стараясь не касаться денег.

Я не знаю, что я ожидала увидеть, наверное, я в таком шоке, что просто уже не в состоянии удивляться, поэтому просто медленно рассматриваю фотографии Максима Генварского. Их много, штук десять, не меньше. На первом фото Макс в джинсах и рубашке разговаривает с кем-то по телефону в парке, фотка явно летняя, как минимум прошлого года. Мозг фиксирует детали автоматически, без оценки, дальше — Генварский с Дугиным в каком-то баре расслабляются, две другие картинки явно постановочные, Макс позирует для портфолио в деловом костюме.

А вот он нежно обнимает Васнецову, видно, что они с Ольгой не знают, что их фотографируют. Чуть прикрыла глаза, чтобы успокоиться — ревность самое неуместное сейчас чувство. Но следующее фото заставляет до боли прикусить губу — полуобнаженная незнакомая девушка сидит на коленях Максима, на заднем плане виден блестящий шест.

«Это было до тебя, Марина, успокойся», — говорю себе и поспешно переворачиваю фотки. В папке еще несколько листов текста. «Единственный ребенок в семье, отец — инженер, мать — учительница, оба на пенсии», «окончил с отличием, продолжил обучение в Германии», «аллергия на морепродукты и орехи», «в свободное время путешествует»…

Настоящее досье. На Максима.

Следующая страница начинается с фразы, выделенной жирным: «На что обратить внимание!».

Я не успеваю даже бегло просмотреть текст: слух улавливает отчетливый звук поворота ключа в замке.