Нарисуй меня

Генварский отпускает меня всего на пару мгновений, чтобы зайти в номер, захлопнуть за собой дверь и снова протянуть ко мне руки.

Мне очень уютно в его объятиях, хотя так откровенно он меня еще никогда не обнимал, да и никто не обнимал. Обвиваю руками его шею и слышу довольный шепот прямо мне в губы:

— Ну наконец-то!

На нем хлопковое поло, ткань мягкая и тонкая, очень приятная на ощупь. Эй! Я тоже хочу тебя изучать! Гладить твое тело, ощущать, как ты чуть напрягаешься под моими ладонями. Да! Я тоже хочу забраться под твою футболку.

Ого! Вот это пресс! Обалдеть! Подушечки пальцев покалывает от непривычных ощущений. Он замирает, я перестаю слышать его дыхание, а потом он чуть приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза. А я не вижу привычной зелени в его взгляде — там что-то темное и опасное. Притягательное.

Не отпускает, крепко держит пальцами подбородок, заставляя падать в черную бездну. Вот ты и попалась, Риша! Знала, что так и будет, но не так же быстро!

Последняя здравая мысль растворяется в темноте, стою как зачарованная и смотрю на него.

Едва заметное движение, и вот уже большой палец чуть оттягивает мою нижнюю губу. Господи, я так горю, он не может этого не чувствовать. Медленно, до безумия неторопливо проводит пальцем по моим губам, которые просят, требуют поцелуя.

— Какая ты нежная, — глухо прошептал Генварский. — Очень нежная.

И наконец склонился надо мной.

Громкий стук в дверь заставил подскочить. Да так, что едва не столкнулось лбом с Максимом. Хорошо, у него реакция отменная.

— Тише, успокойся. — Его губы уже ласкают мою шею. — Успокойся, это не к нам, это к соседям.

Легкая дорожка из поцелуев, и я снова испуганно вздрагиваю.

— Расслабься.

Стук повторяется, я понимаю, что глупо так реагировать, но все же отстраняюсь от Максима. Ощущение, что мы здесь не одни."

"— Завтрак! — Слышится мужской голос в коридоре.

Генварский злобно чертыхается и, отодвигая меня чуть в сторону, резко распахивает дверь.

— Сейчас! — Несколько быстрых раздраженных шагов, и я слышу щелчок сработанной карты-ключа соседнего номера. Потом тонкий скрип тяжелой тележки.

Как не вовремя! Или, наоборот, вовремя? Забегаю в туалет, чтобы привести себя в божеский вид. Макс молодец, что не в мой номер велел завтрак привезти, не хочу, чтобы кто-то понял, увидел, чем мы тут занимались. Наверное, он тоже не хотел этого.

Щеки горят, как после жаркой сауны, а на лице шальная безумная улыбка. Ну и что делать с этим блеском в глазах, а? Он же точно не для утра!

Вот понимаю все, а танцевать тем не менее хочется. Прямо на белом кафеле гостиничного номера. И ведь пританцовываю! Пока никто не видит. А еще в голову залетает сумасшедшая мысль: стянуть с Генварского футболку и рисовать его полуобнаженного.