Нарисуем, будем жить

Вместо нее возвышалась гора. Гора, состоящая из кошельков с золотыми монетами! Куча из мешочков вершиной почти касалась потолка.

— Что это? — округлив глаза, воскликнул Риннард охрипшим голосом.

Я нервно хохотнула.

— Это Федя освободил свой пространственный карман.

— Но откуда? Откуда он это натаскал?!

— Рин, ты чего? — пихнула мужа в бок и постучала пальцем по лбу. — Это наше жалование за пять лет!

Честно заработанные деньги! Зря тебя что ли пахать заставляли? Кому ты пять лет зарплату свою отдавал? И мне за каждую главу отдельно платили плюс жалование, а Федя берег и пересчитывал, — и добавила с умилением и вновь нахлынувшими слезами: — Копилка моя сладкая.

— Ничего себе математика, — присвистнул супруг и взъерошил волосы на затылке. Затем подошел к невероятному богатству взял в руки один кошелек и подбросил на ладони. — Ха! Это я удачно женился, оказывается. Думал, беру в жены сироту без приданного, а теперь вижу — взял принцессу!

Вернее такую экономную жену, что просто сказка. О, смотри, тут записка.

Действительно, на куче прижатый одним мешочком висел знакомый альбомный лист.

Феденькиным почерком на нем было написано:

— Мужык пашы!!! Инарис пишы!!! мама папа Я ВАС ЛЮБЛУ!!!

Я обессилено прислонилась к мужу и положила голову ему на плечо. Удивительно, но это милое послание, оставленное напоследок нашим замечательным ребенком, вызвало умиление и умиротворение в сердцах приемных родителей. Мы постояли несколько минут, перечитывая любимые строчки с ужасной орфографией, а потом супруг обнял меня за талию и высказал очень умную мысль, расставляющую все на свои места:

— А представь, Яра, если бы мы с тобой попали на чужую планету и нам пришлось бы там довольно долго жить среди… птиц… Представь, с какой радостью мы бы кинулись к прибывшим за нами людям? Ведь попрощались и улетели бы… Без долгих сборов.

— Точно. Даже если бы очень привязались к парочке симпатичных… коршунов.

— Грустили бы конечно, но что поделать?

— Такова жизнь. Зато все правильно. Людям не место среди птиц, как и фликусам среди людей. Самое невероятное в этой истории знаешь что? Мы тут жизнь проживем, а они только до дома долетят.

— Ну, возможно взрослые найдут дорогу покороче. Лет на двадцать. Поэтому печалиться «ни нада», -

супруг развернул меня в сторону выхода и подтолкнул, ненавязчиво заговаривая зубы: — А помнишь, как он нам написал: «ЖЫНИТИС»?

Я хохотнула сквозь слезы и приняла предложенную мужем дальнейшую схему поведения. Мы будем говорить о наших мальчишках и очень часто подкалывать друг друга ужасной орфографией фликусов. Мы будем вспоминать о них с любовью. Никто не умер все хорошо, а самое главное -

правильно.