Нарисуем, будем жить

Статью она напишет, ага, глаза народу откроет.

Да что я вообще в этом понимаю?

Лорд Коршен восседал за массивным письменным столом из черного дерева, как апофеоз детской страшилки про «черную-черную» комнату. Черный сюртук, черные, едва прикрывающие шею волосы, хмуро сведенные на переносице черные брови. Имидж черного властелина выгодно оттеняли светло-голубые бездонные глаза, пронизывающие собеседника хлеще лазерных лучей.

Эпатажный мужчина, но Федю ему не переплюнуть. Улыбку черного смайлика вообще никому не переплюнуть. Короче, не боюсь.

Коршун недовольно взглянул на сопровождающего меня парня и коротко кивнул в ответ на приветствие.

— Лорд Коршен.

— Лорд Фартон, леди Яра, присаживайтесь.

Говорить королевский юрист не торопился. После того как мы примостились на стулья напротив строгого начальства положил руки перед собой и несколько минут пытался испепелить взглядом то меня то Риксона. Это или театральная пауза или психологический прием дознавателей, но я не стала вредничать и молчать ради принципа. «Вы не торопитесь, а я так вообще кремень».

— Каковы результаты лотереи, лорд Коршен? — мило улыбнувшись, первой подала голос.

— Вы называете это лотереей, леди Яра?

— Ну а как еще? Кому повезет, тот получит денежный приз и девушку в нагрузку.

— Девушку получит только ее родной отец, — резко ответил Коршун и желчно поинтересовался у художника: — Лорд Фартон, вы здесь в качестве сопровождающего или журналиста?

— Одно другому не мешает. Леди Яра теперь сотрудница нашего издательства, а народ должен знать о невероятном количестве беспринципных граждан. Неужели в нашем королевстве процветает мошенничество в таких размерах?"

"— Вовсе нет. Среди претендентов на отцовство аргетцев нет. Один мужчина из Зелонии и трое из

Фиталии.

— О, Фиталия погрязла…

— Напишите так и нам прекратят поставки льна, — одернул журналиста юрист.

— Да хватит вам, — не выдержала я официальной перепалки и потерла ладошки. — Лорд Коршен, рассказывайте. Насколько хватило фантазии у жаждущих моих денег.

— Они не ваши.

— Они мои! Только вы их мне не отдаете, — сама не заметила, как полезла в бутылку. Обидно же когда свое никак не получишь. Уж лучше б молчал и не рассказывал про законную компенсацию.

Оставалась бы в блаженном неведении и спала спокойно, а теперь не могу.

— Вы несовершеннолетняя, — снова завел старую песню о главном противный востроглазик. Так бы прям и… влепила щелбан, как черному жеребцу.

Я в очередной раз задохнулась праведным гневом и воззвала к коллеге:

— Риксон, ты художник. Посмотри на меня внимательно.