Наркотик

"Наркотик

Светлана Багрянцева

Пролог

= Виктор

Я сидел на кровати в общежитии, и с трудом сдерживал себя, чтобы не закричать в трубку мобильного телефона. Мама как всегда причитала, как же я тут без неё.

— И вообще, возвращайся домой, Виктор. Что ещё за новости такие, я останусь работать в Вузе. Тебе что, дома работы не хватает?

— Мам, послушай, мне предложили должность преподавателя. Я уже согласился. Ищу квартиру, чтобы снимать. Может быть, в будущем куплю тут своё жильё. Буду приезжать к вам в отпуск, — как можно спокойнее ответил я.

— А если я заболею, что тогда? — раздражённо спросила она.

— У тебя есть, кому ухаживать, мам, не преувеличивай. Всё прости, меня к декану вызывают. Я ещё позвоню на этой неделе, — я скинул вызов.

— Что, маман достаёт? — хмыкнул друг, валяющийся на соседней койке.

— Это ещё не достаёт. Всё, тишина. Дай мне сосредоточиться и найти подходящую хату, — пробурчал я.

— Тебе вроде разрешили в общежитии жить, Гном? — удивился друг.

— Серый, как ты себе это представляешь? Преподаватель живёт среди студентов. В преподавательском крыле нет свободной комнаты. Меня попросили пожить здесь немного, пока они для меня одну из комнат не отремонтируют. Там раньше склад был. Нет, надо отдельное жилье искать. Я же подрабатывал, скопил немного. На однокомнатную малогабаритку хватит.

— Ох, как я не подумал, в общагу даже девушку не приведёшь. Знаю, ты расстался с Марго, но это было два месяца назад. Найди себе другую бабу, или яйца не болят? — засмеялся Сергей.

— Серый, хватит меня доставать. Ты, кажется, на свидание собирался? Вот и иди себе на здоровье.

Друг ушёл, а я снова углубился в изучение сайта и невольно вспоминал прошлое.

Мама шесть лет растила меня одна. Отец бросил нас, когда мне был всего год. Потом в её жизни появился дядя Фёдор. Фёдор Петрович был хорошим человеком, заботился обо мне как о родном. Радовался, когда через год мама родила Иришку. Он терпел все мамины выверты и закидоны, но через пять лет его терпение лопнуло. Мне тогда стукнуло двенадцать лет, переходный возраст начался рано. Я уже, как говорится, оперился, а мама считала меня маленьким. Могла спокойно зайти, когда я моюсь, если забыл на щеколду закрыться. Или стучала и говорила: «Сынок, ты так долго моешься. Выходи, не то станет плохо». А потом, вообще до смеха доходило: «Ты там не утонул, маленький?» — причитала мама, даже в мои шестнадцать лет. И это не только из-за того, что я ростом метр с кепкой. Мама всегда так делала. У неё по отношению к семье обострённая гиперопека. Даже Фёдора Петровича она этим достала. Ревновала, заботилась чересчур. Когда в двухтысячном году ей на работе дали большую премию к новому году, она купила три сотовых телефона.