Порочный босс для тихони

— А я вот…

— А вот могла бы зайти ко мне в кабинет и сказать, что к чему.

— Ага, — зло ворчу я. — Ты бы тогда меня склонил к непотребствам и уволил! Знаю я тебя. Я сразу поняла, какой ты, когда тебя увидела.

— Какой?

Евгений останавливается и обращает на меня надменный лик оскорбленного божества. Какой он красивый, когда злиться, и глаза его ледяными осколками режут мою душу.

— Поцелуй меня.

— Нет, — холодно отвечает он, а уголки губ едва заметно вздрагивают в улыбке, что рвется на свободу.

— Ты же мне предложение сделал, — убираю с лица запутанные волосы, готовясь к страстному слиянию с полуголым принцем в поцелуе.

— И что?

— Ты просто обязан меня поцеловать, — проникновенно шепчу я, — иначе предложение не имеет силы, даже если я согласилась.

Евгений горделиво наклоняет ко мне лицо, и я обвиваю его шею руками, решительно въевшись в его губы. Поцелуй наш неловкий, жадный и надрывный, и именно о нем я буду помнить и после смерти.

Дверь подъезда со скрипом открывается, и я сквозь учащенное и громкое сердцебиение слышу детское и недовольное “Фуууу” и раздается истеричный женский голос:

— Не при детях же!

Наша трепетная связь рвется, и мы смотрим на злую и бледную женщину с дулькой на макушке. Она держит мальчика лет семи за руку и презрительно буравит меня взглядом, будто я принудила Евгения к поцелую.

— Фуууу, — канючит мальчик, — у тети носки дырявые и пятки грязные.

Женщина вздрагивает, смущается и тянет сына прочь, а он продолжает жаловаться, какие у меня противные пятки и жуткие носки с огромными дырками.

— Ты такой же будешь? — Евгений провожает взглядом уставшую и неряшливую мать с громким сыном.

— Не знаю, — едва слышно отвечаю, — я не могу ничего тебе обещать.

Евгений смотрит мне в лицо, молчит, и с угрозой заявляет:

— Все равно не отвертишься, и будь добра дверь открой."

"Я тяну руку к панели домофона и набираю номер квартиры. Через минуту отвечает строгий Владимир:

— Догнал?

— Догнал, — также сердито отвечает Евгений.

— Поговорил?

— В моем понимании поговорил, — сводит брови вместе, и между ними пролегает такая же морщина на переносице, как и у его отца.

— А что скажет секретарша-дефис-невеста?

— Скажет, что я разговором не удовлетворена, — капризно отзываюсь я.

— Па, открой дверь, а? Мы тут детей пугаем ее грязными пятками, — шипит Евгений. — И ты как бы тоже не очень разговорчивым всегда был.

Раздается звуковой сигнал и я тяну на себя ручку двери.

— А нам все равно надо поговорить, — шепчу я, когда мы оказываемся в подъезде.

— Да сколько можно разговаривать? — если бы у Евгения была третья рука, он бы ею накрыл лицо. — Аль, давай мы с тобой все разговоры сведем к жаркому сексу? Это тоже сближает.