Наша личная война
Шахид-смертник – страшное оружие. А когда группой таких шахидов командует сам легендарный Дед, международный террорист, на счету которого десятки крупномасштабных акций, то ясно, что команде полковника Иванова не до сна. Первый удар группа Деда уже нанесла – уничтожен ряд крупных федеральных офицеров и чиновников чеченской администрации. Что ж, второго удара бойцы оперативно-аналитической команды не допустят. Их мало, но каждый профи высшей пробы. Им послушно любое оружие, их интуиция и реакция отточены до предела. Псы войны, они взяли след, и теперь их ничто не остановит.
Спешу зарегистрировать факт: у нас не только дела идут полным ходом, но также имеет место мощный творческий прогресс. Вася не ограничился одними стихами, и теперь мы имеем пару страничек сладострастной прозы. Рискую навлечь на себя гнев своего боевого товарища, но не могу удержаться от соблазна. Так что держите – привожу в девственном виде, без ретуши:
«…Они тихо кружились в танге. Он прижимался к ней всем своим мощным, огромным телом атлетического сложения, утопая носом в её выпуклых, белых, жутко пахнущих хорошими нерусскими духами полушариях. Она тихо постанывала в такт их кружаниям.
"– О Крюк… Ты самый галантный мужчина, которого я видела на войне! И ты выше меня на целую голову! Ты такой огромный!
– Да, детка, да, – тихо отвечал он, ловя завистливые взгляды пленных „духов“, игравших для них танго. Это был пленный чеченский военный оркестр. Они жили в зиндане три месяца и забыли, что такое женщина (это „духи“ жили, а не Крюк с дамой. Крюк с дамой жили совсем даже зашибись – в блиндаже с печкой)… – Да, детка, да. Но ты не знаешь, что я такой огромный везде! Но ничего, я тебе ещё всё покажу.
– О Крюк… Какая ночь, Крюк!
– Да, ночь… – Крюк нежно обхватил её за корму, там тоже были полушария, но побольше и пониже, они зазывно шевелились в такт их кружаниям.
– Какая, милый? Моя доброта и скромность?
– Нет, детка! О нет!
– А какая?
– А ты попробуй угадай, детка. И я сразу всё пойму, что у нас там будет.
– Не знаю, Крюк, не знаю, милый. Ты такой загадочный… Так открой же мне тайну! Скажи мне, какая моя черта тебе больше всего нравится?
– Та, которая делит твою жопу на две половины, детка! – нежно сказал Крюк и тихо засмеялся, нежно погладив вот эту самую черту и ощутив всем телом, как эта черта там, под материалом, волнуется.
– Ах, Крюк, какой ты шалун! – Она слегка покраснела лицом, потупила нос вниз, но ответно зашлась в приступе нежного серебристого смеха. – Ах-ах-ах…
Крюк понял, что это такой тайный знак одобрения, и решил форсировать события.
– А не душновато ли тут, детка?
– Да, душновато. Отчего бы это, дорогой?
– Это „духи“ напердели, детка. Их плохо кормят в зиндане, вот они и серут, твари злобные.
– И что же нам делать теперь, дорогой? Может, сходить за противогазами?
– Нет, детка, это лишнее.
Скобки, курсив: «… Блин, где тут сад? Всё разбомбили на хер. Куда ещё тут можно пойти? Надо, чтобы деревья были, плодово-овощные как минимум. Думать…»
«– Конечно, пошли в сад, – сказала она – она вообще добрая и даже „духов“ жалеет. Она не знает, какие вредные эти „духи“ и что они могли бы с ней сделать, если бы не отважный Крюк.
