Наша личная война

Специалист по радиоэлектронике, устройствам видео-аудио-визуального контроля (читай – шпионской техники). Владеет английским, разговорным чеченским, сносно знает турецкий (и соответственно – азербайджанский). Серебряный призёр Северо-Западного управления по стрельбе, мастер спорта по биатлону. Хобби – китайская философия, ушу, макраме.

По оперативной информации, в команду сослана за нанесение тяжких телесных повреждений непосредственному начальнику. Вроде бы этот непосредственный воспылал к Лизе дикой страстью и пытался в условиях командировки неправильно воспользоваться своим служебным положением. Такое частенько случается: вдали от семьи, на чужбине, дивчина симпатичная под боком, ходит вальяжно, производит плавные движения бёдрами, провоцирует своим присутствием…

Однако что-то там у них не заладилось. Задумчивая Лиза к начальственным поползновениям отнеслась без должного понимания и… прострелила непосредственному мошонку. Из табельного оружия. Трижды. И, как утверждает пострадавший, сделала это без какого-либо оттенка скандальности. Задумчиво улыбаясь и глядя вдаль туманным взором. Этакая тихая баловница!

Вот такие славные ребята. Думаю, вы и сами догадались, что командиры и начальники рады были сплавить этих тихих ангелов в какую-нибудь безразмерную командировку. Про контрразведчика Иванова рассказывать не станем, потому что он тут единственный нормальный военный, ему эту команду просто всучили. И никто, разумеется, не ожидал, что это сборище сможет давать какие-нибудь положительные результаты…

Так вот – вернёмся к нашим баранам. То бишь к радости полковника по поводу нового озадачивания.

Разобравшись с резидентной сетью в сентябре, команда ещё пару недель «подчищала хвосты» в данном направлении, а потом прочно встала на якорь. Вопреки ожиданиям, временное формирование никто не разогнал – то ли недосуг было, то ли рассчитывали ещё как-то использовать. Члены команды состояли на особом положении, получали «боевые» за каждый день, обязанностями никакими обременены не были… И разумеется, быстро попали в разряд записных бездельников. Дошло до того, что командование группировкой стало использовать их не по назначению и регулярно пихать в разные «прорехи» (наподобие того пресловутого усиления КПП).

Иванов, конечно, мог решить проблему одним звонком – команда находилась в прямом оперативном подчинении у спецпредставителя и на весь период своего функционирования группировочному начальству была, что называется, неподсудна. Но полковник не стал этого делать, и члены команды прекрасно его понимали. Во-первых, совесть не позволила, офицер всё же, как уже говорилось, в бездельниках числиться не обучен. Во-вторых, не хотелось портить отношения.