Наше шаткое равновесие

Давайте, смелее, — тычет мне в лицо этой гадостью.

Вырываю это фигню из его рук. Что он хочет мне доказать? Я трезва. И знака здесь никакого не было! Дышу и отдаю ему.

— Так и запишем в протокол: ноль восемнадцать промиль.

— Что?

Не может быть. Я не пила. Что за развод!

— Вы совсем охренели? Я не пила.

— Все так говорят. Итак, что мы имеем? Превышение скорости, да еще и в нетрезвом виде. Это лишение, моя дорогая.

Это развод. Только смысла от того, что я это знаю — нет. Они уже все оформили, свидетелей нет. Экспертизу, я уверена, мне сделать не дадут. Да и резонанс мне совершенно не нужен. Если он будет, я окончательно разругаюсь с отцом. Он же с ума сойдет, если что-то подобное всплывет. Он мне лично приговор о лишении вынесет. Даже разбираться не будет. Стискиваю зубы и со скрипом перешагиваю через свои принципы.

— Сколько?

— Что? — так мерзко и наигранно.

— Сколько? Вы! Хотите?

— Еще и дача взятки. Да у вас полный набор. Антон, так и пиши: предлагала взятку!

Гадство. Впервые решила откупиться, и… вообще, кажется, дело идет к чему-то очень плохому. Походу, они себе палки зарабатывают. Прекрасно!

— Мне нужно позвонить.

— Звони-звони. Только это мало что изменит. Это, — трясет передо мной правами и документами, — пока побудет у меня. А то еще скроешься.

— Больно надо.

Забираюсь в салон и понимаю, что из всей этой дряни меня вытащит только один человек. Тот, кому плевать на принципы, тот, кто, если ему выгодно, обойдет закон, а если необходимо, им же и прикроется. Нажимаю на недавние входящие, уверенно выбирая из всех контактов Мураса.

Глава 6

Игорь— Заткнись, я тебе все сказал. Да, — рявкаю в телефон, — кто?

В трубку что-то мямлят, но из-за Алки не могу ничего сообразить.

— Это Женя, — молчание, — Евгения Лунгу.

— А, Лунга, че надо?

Алка багровеет. Дура баба, как она меня уже достала. Если б не уважение к ее отцу, давно бы выставил с*ку.

— Игорь, у меня права отбирают, — еле живым голосом.

— А я тут при чем?

— Просто я подумала… я вам плачу и…

— Крошка, ты мне не за это платишь, — перевожу взгляд на разъяренную жену, надо валить из этого дома. — Хотя куда, ты там говоришь, подъехать?

— На выезде из города, в сторону Гатчины… тут сразу…

— Минут через пятнадцать буду.

— Куда ты?

— Не твое дело…

— Не мое? Да как ты смеешь, я…

— Что ты? Что, Аллочка?

— Я расскажу отцу…

— Милая моя, — подхожу ближе, — родная женушка, — тихим, почти сладким голосом, — твой отец уже давно не в том положении, чтобы иметь на меня хоть какую-то кроху влияния, — сжимаю пальцами ее горло, — поэтому закрой свой рот. Ты же не совсем идиотка?!

В чем я, конечно, сомневаюсь. Такие, как Гончарова, хуже тупорылого барана, бьется башкой о стену, них*ра не вникая в происходящее.