Наше шаткое равновесие

В груди саднит, меня переполняет чувство какого-то страха, обиды… я понимаю, что он ничего Полине не сделает, но меня все равно пожирает неуверенность. Расставляю на столе тарелки, вначале забывая добавить третьи приборы. Щелкаю кнопку на чайнике, и тот начинает тихо шуметь. За окном уже темно, желтоватый свет фонаря освещает детскую площадку, смотрю на падающий снег, а потом вздрагиваю. Из гостиной доносится звонкий смех. Полина визжит, смеется, изгибаю на лице подобие улыбки, но она быстро угасает.

Игорь приносит ее в кухню, держа на руках. Сажает за стол и садится сам. Рядом с Полькой.

Она продолжает ему что-то говорить, но я не слышу. Не слышу ровно до тех пор, пока она громко и горделиво не называет его папой. Меня передергивает. Резко оборачиваясь, сталкиваюсь с его триумфальным взглядом, или же это мне только кажется.

Молча сажусь за стол. Полина рассказывает о садике, этом дурацком спортивном мероприятии, а я молчу, как дура. Кажется, только сейчас осознавая, что для меня это слишком болезненно. А еще страшно, очень страшно, что, когда она вырастет и узнает правду, осудит. Меня. Его.

Но самое ужасное, что я чувствую ревность. Я ревную своего ребенка к нему. Я злюсь на него, но понимаю, что в какой-то степени сама в этом виновна, сама довела ситуацию до абсурда. Теперь расплачиваюсь.

— Все нормально?

Мурас легонько поддевает мой локоть, щурится.

— Более чем, — откидываю вилку, — Полина, пора ложиться спать.

Она недовольно кривит мордашку.

— Расскажешь мне сказку?

— Конечно, — улыбаюсь.

— А папа расскажет? — во все глаза смотрит на Игоря.

Он кивает, а у меня трескается сердце.

Пока он укладывает дочь спать, я мою посуду, думаю, и почти не замечаю, насколько горячая течет вода. Я к этому не готова. Нахальный, бессовестный предатель Мурас оказался куда проницательнее и лучше меня. Даже бровью не повел.

Устало сажусь на стул, сжимая в руках салфетку. Игорь появляется слишком тихо. Слишком неожиданно. Впрочем, как и всегда. Останавливается рядом, упираясь плечом в стену. Словно нависает надо мной. Давит.

— Ты же не уверен, что ее отец, зачем сказал?

— Интуиция. Не паникуй так и не агрессируй. Лучше в ее глазах от этого ты не станешь.

— Да что ты знаешь? — повышаю голос и резко замолкаю…

— Я еще днем узнал результат, если ты об этом… но ты же не об этом.

Он точно издевается. Испытывает мои нервы, ждет, когда я сорвусь. Но не дождется. Нет!

— Уходи. Лично я тебе здесь не рада, — последнее бубню еле слышно.

— Да я уже. Я хочу забрать ее завтра, на полдня.

— Забрать?

— Если ты не против, конечно, — он говорит спокойно, можно сказать, монотонно.

И от этого я впервые в жизни кажусь себе истеричкой.

— Хорошо.