Наше шаткое равновесие

Свернувшись в клубок, смотрю в одну точку и мечтаю заснуть, но это слишком большая роскошь. Я знаю, что не усну. И знаю, что ждет меня впереди. Я вновь пройду через этот ад.

За дверью слышатся голоса, но я не разбираю, о чем речь. После они становятся ближе, кажется, уже в комнате. Отец нависает надо мной и что-то кричит. Мама плачет, пытаясь увести его, но он не слушает. Чувствую его пальцы на своей шее, вижу его глаза, но мне не страшно. Мне никак. Он плюется своей злостью мне в лицо, а я, словно овощ, ни черта не соображаю.

Папа швыряет меня на кровать и, хлопнув дверью, вылетает прочь. Сглатываю, накрывая голову подушкой.

Спустя пару недель я опять могу нормально воспринимать солнечный свет и окружающих. Только вот сил и желания жить дальше у меня нет. Все в доме настроены враждебно. Юлю привозят из Москвы, у нее сотряс, перелом руки, ноги, но в целом с ней все в порядке. Кома, о которой говорили, случилась не с ней. Личные данные перепутали. И это хорошо.

Я же стараюсь не выходить из комнаты. Наверное, только мама проявляет ко мне подобие заботы. Почему подобие? Потому что делает это скрытно, чтобы отец, не дай бог, не узнал. Когда он уходит на работу, она печет блинчики и приносит мне в комнату. Но эти блины не лезут мне в глотку.

Набравшись смелости, я просто собираю вещи и, когда дома остается только сестра, ухожу. Я не знаю, куда идти, что делать… но я верю, что все наладится.

Пока прогуливаюсь по улице, наталкиваюсь на объявление «требуются официанты», вот и работу, кажется, нашла. Небольшой и очень уютный ресторан встречает меня теплом. А владелец — фирменной улыбкой.

Не знаю, почему мне так свезло, но, как только я переступила порог «Зефира», жизнь словно поменяла направление. Я работала по две смены подряд, не жалея сил. Ромка начал ко мне подкатывать, а я… мне просто нравилось с ним общаться, это отвлекало… правда, до тех пор, пока я не узнала, что беременна.

Да, примерно через месяц меня начало тошнить от вида любой еды, а после не пришли КД. В тот день я шла до ближайшей аптеки, а в голову, словно прозрение, влетели воспоминания той ночи. Ящер, то, как я его целовала, как он лапал мою грудь и даже стащил с меня кофту. Меня трясло от одной только мысли… но это ложь. Я не могла. Я была убита, но не могла."

"Где-то в глубине души я сама над собой смеялась. Я ведь почти ничего не помню. Какая, к черту, уверенность?

Купила тест, а когда сделала его на утро следующего дня, еще на час зависла в ванной на моей съемной квартире. Точнее, комнате в коммуналке. Меня колотило. Мне было страшно.

Дойдя до своей комнаты, вижу там сестру. Она-то как сюда попала?

Плевать.

— Что это у тебя? — она хмурится, смотря на мои руки.

— Ничего, — прячу за спину, совсем забывая, что позади меня зеркало.

Юлька вытягивает шею, щурится, а потом усмехается.