Наследие 2

 — Мой мальчик… он… здоров?

— Скоро узнаем, — прозвучал ответ из-за спины склонившейся над ней медсестры. — Сейчас вам необходимо отдохнуть…

Внезапно она почувствовала жжение в руке, и тут же резкая боль вспыхнула внизу живота, словно раздирая её тело на части. Марина закричала и выгнулась, вцепившись в поручни кресла до боли в костяшках пальцев.

— Что такое?! — возглас врача потонул в навалившейся на мозг раскаленной тяжести.

— Не знаю! — отшатнулась от неё медсестра. — Нестандартная реакция на…"

"Новая вспышка режущей боли зазубренным ножом вспорола внутренности, и Марина потеряла сознание от болевого шока.

Сколько времени она повела в забытьи, сказать было сложно, но стойкое ощущение того, что это длилось долго, не проходило. Марина то проваливалась в абсолютное беспамятство, то видела какие-то затянувшиеся болезненные сны, наполненные неясными образами, то вновь и вновь оказывалась в родильном блоке и провожала плывущим взглядом удаляющуюся детскую пяточку с родинкой. Когда, наконец, ей удалось открыть глаза, она чувствовала себя разбитой и утомленной, словно неделю выходила на работу в три смены.

— Марина, вы меня слышите? — рядом с ней стояла незнакомая медсестра в лицевой повязке с использованным одноразовым шприцем в руках. Похоже, ей только что сделали укол…

— Где… мой ребенок? — сухие потрескавшиеся губы шевелились с трудом, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы отчетливо произносить слова. — Где он? Я хочу увидеть сына…

— Вам сейчас нельзя, — ласково ответила медсестра, — через час лечащий врач будет проводить обход, и вы сможете…

— Принесите мне сына! — слабо выкрикнула Марина. — Я должна его покормить! Где мой ребенок?! Что с ним?! — она попыталась встать с кровати, но сил хватило лишь на то, чтобы слабо приподняться.

— Осторожно, не делайте резких движений! — медсестра заботливо уложила её обратно. — Вы провели двое суток без сознания! Вам сейчас нельзя двигаться, и кормить грудью тоже нельзя, в крови много лекарственных препаратов. Я приглашу доктора, потерпите. — Она укрыла ее одеялом и вышла из палаты.

Марина осмотрелась вокруг. Двенадцать коек, все заняты, но в помещении стояла тишина. Кто-то спал, кто-то нет, но разговоров не велось, словно тут собрались не счастливые молодые матери, а давно недолюбливающие друг друга сослуживцы. Около часа к ней никто не приходил, после чего в палату заявился целый консилиум из врачей и людей в штатском, облаченных в медицинские халаты и лицевые повязки. В руках у них имелись папки с какими-то бумагами и планшеты для письма стоя, с укрепленными в них документами. Оказавшись внутри, вся группа направилась к ней.