Наследие 2

 — Мы уже заждались вас! — он стянул с лица фильтр-повязку, коротко поцеловал жену и потянулся к сыну: — Ну, показывай же скорее Юрия Александровича!

— Тише! — шикнула на него она, стараясь не шуметь. — Куда полез? Он спит, разбудишь! Не снимать же ему лицевой фильтр прямо здесь! Дома насмотришься! Поехали, мне почему-то не по душе от этого места…

Домой добрались быстро, и следующие пару часов Марина не отходила от спящего младенца, пока Александр гордо выкладывал перед ней свежеприобретенные памперсы, соски, погремушки, детские рожки и множество других необходимых мелочей.

— Мама, это мой братик? — шептала Даша, старательно ступая костыликом по ламинату так, чтобы не греметь пластиковой подошвой. — Такой маленький! А я тоже была такой маленькой?

— Тсс! — Александр приложил палец к губам. — Тоже, Дашуля, тоже. Только немного побольше, как мне кажется. Пока Юра спит, давай приготовим ему игрушки! Осторожнее с погремушками, чтобы не шуметь!

Малыш проснулся спустя пять минут после появления её родителей и сразу же заплакал каким-то больным, неровным и прерывистым плачем, словно даже этот процесс причинял ему боль.

Марина предложила ему грудь, но ребенок есть не стал, лишь кашлянул, пуская розовую слюну, и заплакал ещё сильнее.

— Надо дать ему обезболивающее, — робко предложил Александр. — С молоком… Принести грудоотсос?

— Сначала памперсы и пеленки поменяю, — Марина принялась распеленывать младенца. — Надо переодеть его из больничного в нормальное! Ему мокро, наверное, вот он и недоволен.

Она сняла с малыша больничные тряпки и принялась надевать на него памперс.

Внешне младенец был хилый и не мог лежать ровно на нездорово округлой спинке. Марина осторожно подложила ему под голову маленькую детскую подушечку и начала надевать ползунки на крохотные пяточки. Внезапно что-то словно укололо её в сердце, и она опустилась на пол перед детской кроваткой.

— Марина! Что с тобой?! — Александр подхватил её, не давая упасть."

"Марина, словно завороженная, смотрела на ножки младенца, и перед глазами у неё проносились смутные картины родильного блока: жуткая боль, громкий крик новорожденного, усталый голос врача… «каков красавец!»… «горластенький мужичок»… и крохотная синюшная ножка с родинкой на пяточке… У лежащего перед ней младенца родинки на пятке не было.

— Саша… — она с трудом заставила себя не закричать. — Это не наш ребенок…

Стоящий на углу ночной улицы человек боязливо огляделся по сторонам и торопливо сел в остановившийся перед ним черный, наглухо тонированный микроавтобус с государственными номерами.