Посмертный образ

Но что там искать, когда она сидела в просмотровом зале и смотрела вместе со всеми материал, отснятый во время выезда на натуру.

Коротков тяжело вздохнул и отправился искать Стасова. Через двадцать минут оба они сидели в зале, а механик Володя по очереди крутил им пленки с дублями. Коротков вспомнил, что Каменская просила обратить особое внимание на тот самый дубль, который вызвал столько разговоров и искренних восторженных похвал.

— Черт его знает, Юрик, — задумчиво говорила она, — может быть, Вазнис не такая уж великая актриса. Просто она чего-то ужасно испугалась. Понимаешь? Она испугалась на самом деле, а не по сценарию. Отсюда и эта внезапная бледность, и посеревшие губы, и запавшие глаза. Посмотри повнимательнее, вдруг заметишь что-нибудь в кадре.

Поэтому Юра и попросил начать сразу с того дубля. Лицо актрисы заворожило его, на нем так отчетливо проступал нарастающий ужас, что Коротков совсем забыл в этот момент о просьбе Насти и не смотрел ни на что, кроме самой Алины. Экран погас, и тут только он спохватился.

— Давайте еще разок, — виновато попросил он.

— Тебе что-то не понравилось? — удивился Стасов. — Зачем еще раз смотреть?

— Да я вообще забыл, что надо смотреть, — с досадой отозвался Коротков. — Впился глазами в Алину, и все мысли из головы вылетели.

Эпизод начался снова. На этот раз он старался не смотреть на актрису, внимательно вглядываясь во все, что попадало в кадр.

— Стоп! — закричал он. — Вот оно!

Перепуганный механик выскочил из своей будочки.

— Что случилось?

— Ничего, — ответил Коротков уже спокойно. — Останавливай машину, просмотр окончен. И приготовь мне яуф с этой пленкой, я ее забираю.

Володя пожал плечами и ушел обратно в будку.

— Ну, что там? — спросил сгоравший от нетерпения Стасов.

— Она увидела Волошина. Знать бы только, почему она так его боялась?

Селуянов

Мать убитого Виктора Волошина ничего нового сообщить не смогла. Николая особенно интересовал вопрос, почему два года назад Виктор так поспешно сорвался и уехал в Сибирь, но она этого не знала.

— Господи, да я так рада была, что он едет, — говорила она сквозь слезы. — Ведь здесь, в Москве, он ничем толком-то не занимался. Среднюю школу — и ту с трудом окончил, учиться не хотел, профессии в руках никакой нет. Грузчик да разнорабочий — это что, по-вашему, дело для мужика? А то и вовсе не работал. Не могу, говорит, мама, не могу я работать, голова у меня болит. Ничего не могла с ним поделать. А тут собрался в одночасье, поеду, говорит, деньги зарабатывать, жизнь свою устраивать. Я и обрадовалась, думала, за ум взялся наконец. Как раз на ноябрьские праздники уехал. Мы в выходные дни всей семьей собрались, дочка с мужем и детьми пришла, посидели, проводили Витю.